Биография протопопа Аввакума

 

Протопоп Аввакум

Протопоп Аввакум. Старообрядческая икона

Аввакум, протопоп города Юрьевца-Поволожского – один из главных вождей русского старообрядчества XVII века. Аввакум родился до 1610 г. Происходя из бедной семьи, отличаясь большой начитанностью и строгим, но жизнерадостным нравом, он приобрел известность довольно рано как ревнитель православия, занимавшийся изгнанием бесов. Строгий к самому себе, он беспощадно преследовал всякое беззаконие и отступление от церковных правил, и по этой причине около 1651 должен был бежать от возмутившейся паствы в Москву. Здесь Аввакум, слывший ученым и лично известный царю, участвовал при патриархе Иосифе (ум. 1652) в "книжном исправлении". Но Никон, ставший патриархом после Иосифа, заменил прежних русских справщиков людьми, приглашёнными с Украины, отчасти и из Греции. Они повели исправление русских церковных книг в ненациональном духе, ввели те "новшества" в богослужебных текстах и обрядах, которые и послужили причиной раскола. Аввакум занял одно из первых мест среди ревнителей старины и был одной из первых жертв преследования противников никониаанства. Уже в сентябре 1653 г. его бросили в тюрьму и стали увещевать, но безуспешно. Тогда Аввакума сослали в Тобольск, а затем, по царскому указу, за брань на Никона удалили ещё дальше – на Лену. Отсюда протопоп Аввакум был послан в далекую Даурию священником при отряде ратных людей, которых повел туда енисейский воевода Пашков, чтобы поставить там новые остроги. Пашков основал остроги Нерчинский, Иркутский, Албазинский и начальствовал в том краю около пяти лет. За эти годы Аввакум перенес много мучений от этого жестокого воеводы, который нередко держал его в тюрьме, морил голодом, бил, угнетал работами. Необузданный на язык протопоп своими обличениями часто навлекал на себя воеводскую злобу.

Любопытные подробности дает рассказ Аввакума о жизни русских в этой неприютной стране, об их столкновениях с туземцами. Однажды Пашков вздумал послать своего сына Еремея в соседние Мунгальские владения для грабежа, и дал ему 72 казака да 20 человек инородцев. Перед началом похода суеверный воевода, вместо обращения к православному священнику Аввакуму за молитвой, заставил языческого шамана гадать, будет ли поход успешен. Шаман взял барана и начал при его жалобном мычании вертеть ему голову, пока не оторвал совсем. Потом принялся прыгать, плясать и кричать, призывая бесов, и, выбившись из сил, упал на землю; изо рта пошла пена. Шаман объявил, что люди воротятся назад с великою добычею. Аввакум сильно вознегодовал на веру в варварское гадание и молил Бога, чтобы ни один человек не воротился назад. В своей автобиографии протопоп любит сильно прихвастнуть, нередко повествует о бывших ему явлениях святых, Богородицы и самого Спасителя, о чудодейственной силе своей молитвы. Она оправдала себя и на этот раз. Выступление в поход сопровождалось зловещими признаками: лошади заржали, коровы взревели, овцы и козы заблеяли, собаки завыли. Только один Еремей, иногда заступавшийся за протопопа Аввакума перед отцом, просил молиться о нем, что тот и исполнил с усердием. Люди долго не возвращались. Так как Аввакум не только не таил своего желания гибели отряда, но громко его высказывал, Пашков озлился и решил его пытать. Уже был разложен огонь. Зная, что после того огня люди недолго живут, протопоп прощался с семьёй. Уже шли за Аввакумом палачи, как вдруг едет Еремей, раненый и возвратившийся только сам-друг; он вернул назад палачей. Еремей рассказал, что мунгальские люди побили весь отряд, но один туземец спас его, уведя в пустынное место, где они целую неделю блуждали по горам и лесам, не зная дороги, и как ему, наконец, во сне явился человек в образе протопопа Аввакума, и указал путь. Пашков уверился, что по молитве протопопа был спасен его сын Еремей, и на сей раз не тронул Аввакума. Вообще, судя по всему, протопоп Аввакум был человек не только неукротимого духа, но и железного здоровья, легко переносивший телесные страдания.

В 1660 году на смену Пашкову был послан воеводою Толбузин. Аввакуму было разрешено воротиться в Москву, где о нем не забыли его усердные почитатели. К тому же Алексей Михайлович и боярская партия, первоначально поддержавшая реформы Никона, теперь вступила в резкую ссору с властолюбивым патриархом, который открыто стремился поставить свой авторитет выше царского. В борьбе против Никона царь и бояре на время решили воспользоваться вождями старообрядчества.

Аввакуму пришлось плыть по сибирским рекам один с семьей и несколькими убогими людьми в лодке, терпя нужду и опасности от туземцев. Два раза по пути протопоп зимовал: в Енисейске и Тобольске. Приближаясь к коренной России, Аввакум видел, что богослужение совершается по исправленным книгам и обрядам. В нём разгорелась ревность к обличению «никонианской ереси»; но жена и дети связывали его, и он запечалился. Но супруга протопопа, выведав от него причину печали, сама благословила его на подвиг, и Аввакум стал дерзостно проповедовать везде излюбленные двуперстие, сугубую аллилуйю, осьмиконечный крест на просфорах. Только в 1663 добрался он до Москвы. «Яко ангела Божия прияша мя государь и бояре, все мене рады, – пишет Аввакум в «Житии» (им самим написанной автобиографии). – К Федору Ртищеву зашел, он благословился у меня… три дня и три ночи домой меня не отпускал… Государь меня тотчас к руке поставить велел и слова милостивые говорил: «Здорово ли-де, протопоп, живешь? Еще-де видатца Бог велел!» И я… говорю: «Жив Господь, жива душа моя, царь-государь, а впредь – что изволит Бог!» Он же, миленький, вздохнул, да и пошел, куда надобе ему. И иное кое-что было, да что много говорить!.. Велел меня поставить в Кремле, на Новодевичьи подворьи, и… мимо двора моего ходя, кланялся часто со мною низенько-таки; а сам говорит: Благослови-де меня и помолися о мне!.. А из кареты высунется бывало ко мне, таже и вси бояра, после его, челом, да челом».

Благоволение к Аввакуму, по его словам, простиралось до того, что ему после смерти другого вождя старообрядцев, Стефана Вонифатьева, предлагали сделаться царским духовником, если он покается и примет Никоновы исправления. Но протопоп остался непреклонен и подавал царю челобитные, в которых хулил все сделанное Никоном, приравнивал его к Арию, грозил страшным судом всем его последователям. Челобитные протопопа Аввакума написаны языком замечательно живым, сильным и образным; они должны были производить большое впечатление на умы; не удивительно, что он имел ходатаев даже в самом высшем обществе. Кроме Федора Ртищева и Родиона Стрешнева, он нашел сочувствие в семьях Морозовых, Милославских, Хилковых, Хованских. Особую преданность оказывала ему боярыня Федосья Морозова. По мужу своему Глебу Ивановичу (чрез его брата, известного Бориса Ивановича), она находилась в свойстве с царицей Марьей Ильиничной, а по отцу своему (окольничему Соковнину) приходилась ей в родстве. По влиянию Морозовой, сама царица Мария Милославская и её родственники оказывали покровительство протопопу Аввакуму. Родная сестра Федосьи, княгиня Евдокия Урусова, тоже сделалась духовною дочерью и последовательницей Аввакума. Морозова была уже вдовою, и, владея большим богатством, всеми средствами поддерживала расколоучителя. Она сделала из своего дома подобие монастыря, держала там инокинь, странниц и юродивых. Аввакум, почти поселившийся в ее доме, через последователей и последовательниц распространял старообрядческую проповедь по столице.

Царь оставил было Аввакума в покое, приказав ему только воздерживаться от проповеди и челобитных. Его даже пообещали пристроить справщиком на Печатном дворе. Но протопоп выдержал не более полугода; снова принялся утруждать царя челобитными, а народ смущать проповедью против никонианства. По жалобе духовных властей, Аввакума отправили в ссылку на Мезень (1664). Но он и оттуда продолжал писать послания. В марте 1666 протопопа Аввакума перевели ближе к Москве, чтобы подвергнуть соборному суду.

Аввакум привезен был в Москву, где его 13 мая после тщетных увещаний на соборе, собравшемся для суда над Никоном, расстригли и прокляли в Успенском соборе, в ответ на что Аввакум тут же возгласил анафему архиереям. И после этого не отказывались еще от мысли переубедить Аввакума, расстрижение которого было встречено большим неудовольствием и в народе, и во многих боярских домах, и даже при дворе, где у ходатайствовавшей за протопопа Аввакума царицы было в день расстрижения его "великое нестроение" с царем. Вновь происходили увещания Аввакума уже пред лицом вост. патриархов в Чудове монастыре, но Аввакум твердо стоял на своем. Сообщников его в это время казнили. Аввакум был только наказан кнутом и сослан в Пустозерск (1667). Ему даже не вырезали языка, как Лазарю и Епифанию, с которыми он и Никифор, протопоп симбирский, был сослан в Пустозерск.

14 лет просидел Аввакум на хлебе и воде в земляной тюрьме в Пустозерске, неустанно продолжая свою проповедь, рассылая грамоты и окружные послания. Наконец дерзкое письмо его к царю Федору Алексеевичу, в котором он поносил царя Алексея Михайловича и ругал патриарха Иоакима, решило участь Аввакума и его товарищей. 1 апреля 1681 г. они были сожжены в Пустозерске. Старообрядцы считают Аввакума мучеником и имеют иконы его. Протопопу Аввакуму приписывают 43 сочинения, из которых 37, в том числе и автобиография его ("Житие"), напечатаны Н. Субботиным в "Материалах для истории раскола" (т. I и V). Вероучительные взгляды Аввакума сводятся к отрицанию Никоновских "новшеств", которые он ставит в связь с "римской блудней", т. е. с католичеством. Кроме того, Аввакум в св. Троице различал три сущности или существа, что и дало первым обличителям раскола повод говорить об особой секте "аввакумовщины", которой на самом деле не было, так как взгляды Аввакума на св. Троицу не были приняты старообрядцами.