Глава 26

 

«СЕМЕЙНЫЙ КРУГ» (1943 год)

 

5

 

Повернувшись спиной к Востоку, 19 июля Гитлер отправился на очередную встречу с Муссолини – тринадцатую по счету. Она состоялась на роскошной вилле Гаджиа в Северной Италии. И началась весьма своеобразно: собеседники в 10.00 уселись друг против друга, воцарилось неловкое молчание, ни один из диктаторов не спешил заговорить первым... Наконец фюрер начал излагать свое мнение по поводу общей военно-политической ситуации. Муссолини сидел на краю кресла, нога на ногу, руками обхватив колени, и равнодушно слушал. Когда Гитлер набросился на итальянцев за пораженческие настроения, дуче заерзал в кресле и нервно провел рукой по лицу, затем вынул платок и стал вытирать пот. Но Гитлер был неумолим, убеждая расстроенного собеседника, что кризис можно преодолеть, если Италия по примеру Германии проявит волю к победе. «Каждый немец, – сказал он, – исполнен такой воли. Даже пятнадцатилетние мальчишки с радостью стреляют из зенитных орудий. Нашу задачу надо выполнить при жизни теперешнего поколения. Германии для возрождения потребовалось тридцать лет. Пора подняться и Риму. Таково требование истории».

В 13.00 подошел адъютант и что-то шепнул на ухо Гитлеру. Тот раздраженно отмахнулся, но тут же оборвал свой монолог. «Встреча окончена», – объявил он.

Подали завтрак. Итальянцы были огорчены молчанием Муссолини. Ни разу он не попытался объяснить, что в ближайший месяц у его солдат не будет ни средств, ни воли сражаться.

Через пять дней дуче был вынужден вновь выслушать упреки в свой адрес, на этот раз от собственного Высшего фашистского совета, собравшегося впервые с 1939 года. После длительных и бурных прений большинством голосов была принята резолюция, требующая восстановления конституционной монархии и предоставления королю полномочий верховного главнокомандующего вооруженными силами. На следующий день, 25 июля, Муссолини посетил короля Виктора Эммануила и подал ему прошение об отставке. Король был готов к этому. Он заявил, что Италия потерпела поражение, солдаты больше не хотят сражаться за идеалы фашизма, и сообщил, что уже назначил главой правительства маршала Пьетро Бадольо. Когда Муссолини вышел от короля, к нему подошел офицер карабинеров и сообщил, что его величество поручил ему охранять дуче. Фактически это означало домашний арест.

Вечером Гитлер ошеломил своих военных советников сообщением об отставке Муссолини и назначении главой правительства ярого врага немцев Бадольо. Когда Йодль предложил ничего не предпринимать, пока не будет получена подробная информация из Рима, Гитлер ответил: «Конечно, но мы должны смотреть вперед. Несомненно, они заявят, что останутся верны нам, но все равно это предательство. Мы должны быть готовы прихлопнуть весь этот бардак. Я пошлю завтра человека с приказом командиру 3-й танковой дивизии направить подразделение в Рим и арестовать правительство и короля, – всю эту нечисть, особенно кронпринца, схватить всю эту мразь – Бадольо и всю его банду. Вот увидите, они будут ползать перед нами на коленях».

На ночном совещании Гитлер дал дополнительные указания. 2-я парашютно-десантная дивизия должна будет высадиться в районе итальянской столицы, захватить Рим, не выпуская никого, потом в город вступит 3-я танковая дивизия. Кто-то спросил, будет ли заблокирован Ватикан.

– Конечно, – ответил Гитлер. – Вы что думаете, меня беспокоит Ватикан? Мы его возьмем. Там будет прятаться весь дипломатический корпус. Мне на это наплевать, мы схватим всех этих свиней. Потом извинимся. Мы можем сделать все, это же война. – Он добавил: – Муссолини оказался слабее, чем я думал. Я защитил его тылы, а он струсил. Да, нельзя надеяться на итальянцев. Думаю, мы обойдемся без таких союзников.

Утром он вызвал двух соратников, на которых мог положиться, – Геббельса и Геринга. Последнего он особенно ценил за талант твердо исполнять принятое решение при любых обстоятельствах. Затем к ним присоединился Риббентроп, только что переболевший воспалением легких. Гитлер сообщил, что Муссолини не ушел добровольно, его арестовали. Это значит, что фашизм – в смертельной опасности, и они должны сделать все, чтобы не допустить его краха. Фюрер посвятил своих сподвижников в план по захвату Рима и аресту короля, Бадольо и их приспешников.

За катастрофой в Италии почти сразу последовала массированная бомбардировка Гамбурга. К утру 3 августа город представлял собой гигантское пожарище. Выгорело 2500 гектаров городской застройки. Погибло 70 тысяч человек. Гитлер был в ярости, считая, что этот террористический налет – дело рук евреев. В психологическом отношении разрушение Гамбурга было для немцев таким же ударом, как и поражение под Сталинградом. Осматривая руины города, Геббельс «онемел от ужаса», после чего впервые поста вил перед подчиненными вопрос: «Что будет, если мы проиграем?»

Гамбург после бомбардировки 1943

Гамбург после бомбардировки 1943 года

 

Он вооружился пистолетом. Шеф люфтваффе был потрясен еще сильнее. Один из его офицеров, Адольф Галланд, вспоминал: «Когда мы вошли в кабинет, то увидели невероятное зрелище. Склонившись над письменным столом, Геринг обхватил голову руками, стонал и бормотал что-то нечленораздельное. Наконец к рейхсмаршалу вернулось самообладание, и он признался, что мы являемся свидетелями его глубочайшего отчаяния. Фюрер разуверился в нем».