Глава 27

 

«И ЗВЕРЯМИ ЗЕМНЫМИ» (апрель 1943 – апрель 1944 г.)

 

3

 

Генрих Гиммлер

Генрих Гиммлер
Фото из Федерального архива Германии

В высших эшелонах национал-социализма не было более парадоксальной личности, чем Генрих Гиммлер. Дипломаты характеризовали его как человека трезвых суждений, а движение Сопротивления считало его единственным нацистским лидером, которого можно использовать, чтобы положить конец власти Гитлера. Для генерала Хосбаха он был злым духом фюрера, холодным и расчетливым, «самой беспринципной личностью третьего рейха», а для Макса Аманна – своего рода Робеспьером или охотящимся за ведьмами иезуитом. Бывшему представителю Данцига в Лиге Наций Карлу Буркхардту Гиммлер показался зловещим типом, его поразила способность Гиммлера сосредоточивать внимание на мелочах, что делало шефа СС похожим на робота. А для дочери Гудрун он был любящим отцом. «Что бы ни говорили о моем папочке, – позднее признавалась она, – что бы о нем ни писали сейчас или в будущем, он был моим отцом, лучшим отцом, какой мог быть, и я его любила и люблю».

Большинство подчиненных считали Гиммлера приятным, внимательным начальником, не упускающим случая продемонстрировать свой демократизм. Он играл в карты с секретарями и в футбол с помощниками и адъютантами. Однажды рейхсфюрер СС пригласил на праздничный обед в свой день рождения десяток уборщиц и заставил озадаченных офицеров выбрать из них своих дам.

Вряд ли можно найти ключ к загадочному характеру Гиммлера в его в молодые годы. Он родился в семье преуспевающего баварца среднего достатка. Молодой Гиммлер был не большим и не меньшим антисемитом, чем обычный средний молодой баварец. Короче говоря, это был типичный продукт баварского воспитания и образования – способный молодой чиновник, точный и аккуратный.

В 1922 году в возрасте 22 лет молодой националист с антисемитскими наклонностями и романтическими взглядами на войну увлекся идеями национал-социализма и его загадочного лидера. Непрестанно проявляя верноподданническое рвение, потенциально он был идеальным нацистом, и вступление в партию помогло ему начать крутое восхождение по служебной лестнице. Гиммлер был баварцем и в то же время преклонялся перед прусскими королями, прежде всего Фридрихом Великим, и всегда восхвалял прусскую расчетливость и стойкость. Темноволосый, среднего роста и с чертами лица восточного типа, весьма далекого от нордического, Гиммлер, как и его хозяин, предпочитал окружать себя высокими, белокурыми, голубоглазыми подчиненными. Он преклонялся перед физическим совершенством и спортивными достижениями, но сам постоянно страдал от судорог в желудке, едва ходил на лыжах, не умел плавать, а однажды даже упал от изнеможения в беге на 1500 метров.

Имея больше личной власти, чем кто-либо другой в рейхе, не считая Гитлера, он старался всегда держаться в тени. Будучи католиком, Гиммлер резко критиковал католическую церковь и тем не менее организовал СС в строгом соответствии с иезуитскими принципами.

Хотя его имени страшились миллионы людей, он испытывал благоговейный трепет перед фюрером. Подобно своему кумиру, Гиммлер был равнодушен к житейскому комфорту и в отличие от Геринга и других нацистских бонз никогда не извлекал выгод из своего служебного положения. У него было две семьи: одна – жена с дочерью, другая – его личная секретарша Хедвиг Потхаст, родившая «папочке» сына и дочь. Он содержал обе семьи, расходуя на это почти все свои средства.

Его увлечения поражали своей эксцентричностью: космогония, магнетизм, гомеопатия, евгеника, ясновидение и колдовство. Рейхсфюрер СС поощрял эксперименты по получению бензина путем промывания водой каменного угля и «извлечения» золота из цветных металлов.

Вся его власть шла от Гитлера, но фюрер не испытывал к нему особой симпатии. «Мне нужны такие полицейские, – сказал он одному из своих приближенных, – но я их не люблю. Гитлер приказал своему адъютанту Шульце, капитану СС, ничего не сообщать Гиммлеру о ходе обсуждения военных вопросов. И в то же время он поручил рейхсфюреру осуществление самого близкого своему сердцу дела – «окончательное решение еврейского вопроса».

С самого начала Гиммлер оставался в полном смысле этого слова человеком Гитлера, его учеником и последователем. Он был правой рукой фюрера и, несмотря на лицемерные сетования по поводу массовых убийств, стал их организатором.

Однако, по-видимому, в нем сохранилось что-то человеческое.

– Мне приходилось убивать оленя, – рассказывал он своему личному врачу, – и должен вам сказать: каждый раз, когда я смотрел в его остекленевшие глаза, мне было стыдно.

Рискуя своей карьерой, он в сговоре с фельдмаршалом Мильхом спас жизнь 14 тысячам квалифицированных рабочих-евреев в Голландии. В одном случае Гиммлер освободил дезертира, в другом – простил чиновника, написавшего жалобу о жестоком обращении эсэсовцев с поляками. Когда его племянник, офицер СС, был уличен в гомосексуализме, рейхсфюрер подписал приказ о заключении его в тюрьму. Там племянник совершил ряд гомосексуальных актов, и дядя приказал его казнить. Судья СС Рольф Везер настаивал на снисхождении, но Гиммлер был непреклонен. «Я не хочу, чтобы люди говорили, что я более снисходителен к своему племяннику, чем к другим», – объяснял он. Смертный приговор был отменен самим Гитлером.

К осени 1943 года под контролем Гиммлера нацистские «фабрики смерти» заработали на полную мощность. В Освенциме люди шли, ничего не подозревая, в газовые камеры под музыку симфонического оркестра из заключенных. Однако в Треблинке осужденные всегда знали, что идут на смерть, и многие рыдали или хохотали в истерике. Озверевшие охранники избивали их. Грудных детей, которые мешали палачам стричь волосы матерей, хватали и били головой о стену... В случае сопротивления охранники и капо (подручные из заключенных) резиновыми дубинками загоняли нагие жертвы в грузовики, отвозившие их в газовые камеры.

Палачи не испытывали никаких сомнений в своих действиях. «Я не думал, что когда-нибудь мне придется отвечать за содеянное, – признавался на Нюрнбергском процессе бывший комендант Освенцима Гесс. – В то время было принято считать, что за все отвечает человек, отдавший приказ».

Некоторые из них с увлечением делали свою работу, превращаясь в садистов и рискуя заработать наказание от своего шефа. «Командир СС должен быть жестким, но не жестоким, – наставлял Гиммлер одного штурмбанфюрера. – Если вы столкнетесь со случаями превышения власти и чьей-то несдержанностью, немедленно вмешайтесь».

4 октября 1943 года Гиммлер созвал высшее руководство СС на совещание в Позене. Его целью было расширение круга людей, посвященных в план уничтожения евреев. Недавние разоблачения Моргена в сочетании с упорными слухами о зверствах в концентрационных лагерях вызывали опасения и даже возмущение среди самых ярых приверженцев фюрера. Теперь, когда правда начала просачиваться сквозь завесу секретности, Гитлер решил втянуть в осуществление своей программы «окончательного решения еврейского вопроса» как можно больше исполнителей, чтобы сделать их соучастниками сговора и тем самым вынудить идти с ним до конца. Фюрер понимал, что война, вероятно, уже проиграна и, скорее всего, он погибнет, но потянет за собой в могилу миллионы евреев.

Гиммлер заявил, что хочет высказаться совершенно откровенно по очень серьезному делу. «Среди своих об этом можно говорить, но публично об этом надо молчать. Я имею в виду уничтожение еврейской расы. Это цель нашей программы, и мы ее должны достичь».

После многих лет риторики эти слова прозвучали ошеломляюще. Еще большим шоком были угрозы Гиммлера в адрес тех, кто, претворяя в жизнь программу «окончательного решения», стремится к личной выгоде. «Некоторые члены СС, – продолжал рейхсфюрер, – позорят себя, и им не будет пощады. У нас есть моральное право, долг перед своим народом уничтожить эту расу, которая хотела бы уничтожить нас. Но у нас нет права присваивать меховые шубы, часы, марки, сигареты или что-либо еще. Поскольку мы уничтожаем бактерии, мы не можем допустить заражения ими, иначе мы погибнем. В конечном счете мы можем сказать, что исполнили этот самый трудный долг из любви к своему народу. И наш дух, наш характер не должен пострадать от этого».

Два дня спустя Гиммлер выступил в том же духе перед группой гауляйтеров и рейхсляйтеров: «Приговор – евреи должны быть уничтожены – легко произнести. Но привести его в исполнение – невероятно трудное дело. Я прошу вас не распространяться о том, что мы обсуждаем в этом кругу. Встает вопрос: что делать с женщинами и детьми? Ответ ясен. Надо принять твердое решение: этот народ должен исчезнуть с лица земли».

В зале воцарилось гробовое молчание. Как вспоминал Бальдур фон Ширах, «Гиммлер говорил об истреблении мужчин, женщин и детей с ледяной холодностью, как бухгалтер, представляющий финансовый отчет. В его речи не было никаких эмоций». Остановившись на трудностях выполнения этой задачи, Гиммлер в заключение сказал: «Теперь вы знаете истинное положение дел. Возможно, позже мы решимся сказать об этом немецкому народу. Но, вероятно, лучше нести ответственность нам самим от имени нашего народа и унести этот секрет с собой в могилу». Он поступал как Брут, который пытался заставить своих друзей обагрить руки кровью Цезаря.

Борман закрыл совещание, пригласив всех на обед в соседнем зале. Ширах и другие участники совещания избегали смотреть друг другу в глаза. Большинство поняло, что Гиммлер сказал им правду, чтобы сделать своими соучастниками, и в этот вечер они так напились, что некоторых пришлось на руках тащить в поезд, отправлявшийся в «Волчье логово».

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.