Глава 27

 

«И ЗВЕРЯМИ ЗЕМНЫМИ» (апрель 1943 – апрель 1944 г.)

 

4

 

Адольф Гитлер

Адольф Гитлер
Фото из Федерального архива Германии

Жертвами гитлеровского «нового порядка» были не только евреи. Миллионы других, особенно на оккупированной территории СССР, подвергались беспощадному уничтожению. При очередном посещении «Волчьего логова» высокопоставленный чиновник ведомства Риббентропа, специалист по «восточным проблемам» Петер Кляйст подверг критике эту политику, представив фюреру подробный меморандум. Прочитав его, Гитлер сказал:

– Вы нарисовали мне очень неприглядную картину положения в России. А не думаете ли вы, что уступки амбициозным требованиям националистически настроенных политиков всего лишь иллюзия? Националисты подумают, что мы слабы, и их амбиции подтолкнут их к новым требованиям.

Кляйст говорил смело, объяснив, что он имеет в виду не уступки чьим-то требованиям, а создание условий, которые позволят народам оккупированных стран сделать выбор в пользу Германии. Гитлер слушал его, задумчиво уставившись в пол.

– Обратного пути у меня нет, – после долгого молчания произнес фюрер, глядя в бесконечность. – Любое изменение в моей политике, учитывая нынешнюю военную ситуацию, будет истолковано как сдача позиций.

Он обещал подумать о более либеральном курсе, как только положение на Восточном фронте изменится в пользу Германии.

Вдруг Гитлер пытливо взглянул на Кляйста. Его спокойствие сразу улетучилось, фюрер заговорил резким тоном:

– Это иллюзия. Вы думаете только о сегодняшнем дне, и в этом ваша ошибка. Я должен думать о будущем. Через сто лет в Германии будет 120 миллионов жителей. Для такого населения надо иметь жизненное пространство. Я не могу предоставить восточным народам независимость. В политике не место иллюзиям. Жизненное пространство для меня – решающий вопрос на Востоке.

Репрессивная политика продолжалась. Альфред Розенберг, протестуя против нее, в письме Кейтелю сообщал: из 3 600 000 советских военнопленных лишь несколько сотен тысяч могут считаться относительно здоровыми. Остальные либо умирают с голоду, либо их расстреливают.

Многие советские военнопленные, наряду с узниками концлагерей, использовались в медицинских экспериментах: их подолгу держали голыми на снегу или в ледяной воде, поднимали на большую высоту, травили ипритом и ядовитыми пулями. Польских женщин в лагере Равенсбрюк заражали газовой гангреной; цыган в Дахау и Бухенвальде поили морской водой, испытывая человеческий организм на выносливость...

Оккупационные власти по всей Европе санкционировали массовые казни в качестве репрессий за акты диверсий и бунтов. Эти жестокие меры были узаконены приказом фюрера от 7 декабря 1941 года, когда он понял, что надежда на взятие Москвы рухнула и конечная победа стала сомнительной. Его закон имел странное название – «Декрет ночи и тумана». В нем говорилось, что все лица, подвергающие угрозе безопасность немцев, кроме тех, кого нужно расстреливать на месте, должны «исчезнуть без всяких следов», без каких-либо сообщений их семьям.

К осени 1943 года гитлеровский «новый порядок» в Западной Европе, официально пропагандируемый как объединение государств для общего блага, проявил свое истинное лицо: он означал всеобщее ограбление. Столкнувшись с нежеланием миллионов людей быть бесправными вассалами, Гитлер употребил грубую силу. На акты саботажа и диверсий оккупационные власти отвечали массовыми арестами и казнью заложников. Свыше 20 тысяч человек были расстреляны и повешены в Голландии и Франции. Обычной практикой стал узаконенный грабеж. В Германию устремились эшелоны с добычей – продовольствием, одеждой и произведениями искусства из Норвегии, Голландии, Бельгии, Люксембурга, Франции и Дании. Кроме этого, порабощенные страны несли громадные расходы на содержание оккупационных войск. Только Франция тратила на это 7 миллиардов марок в год.

«Объединенная» Европа, разумеется, означала полное господство Германии, которое обеспечивалось гестапо и местной полицией. Однако при всей своей жестокости и репрессиях гитлеровский «новый порядок» нашел немало приверженцев. Значительная часть населения оккупированных стран сотрудничала с нацистскими властями, чтобы обеспечить себе сравнительно спокойную жизнь. Люди считали, что забастовки, нападения на немецких надсмотрщиков, саботаж и диверсии неизбежно приведут в худшем случае к ужесточению репрессий, а в лучшем – к снижению их собственного уровня жизни. Не лучше ли, рассуждали многие, как-то уживаться с оккупантами?.. Правда, немало людей вступало в ряды Сопротивления, но часто, как это имело место во Франции, патриотическое движение было расколото кровавым, истощающим силы соперничеством между коммунистическими и националистическими отрядами. Лишь в Югославии движение Сопротивления было поистине значительным, но и оно ослаблялось междоусобной борьбой между коммунистом Тито, стремившимся объединить все антигитлеровские силы, и сербским националистом Михайловичем.

Хотя конечной целью Гитлера было включение большей части Европы в состав Германской империи, он не покушался на Англию.

«Ради блага мира, – говорится в тайных записях фюрера, – статус Англии должен остаться без изменений. После окончательной победы мы добьемся примирения. Только король должен будет уступить свое место герцогу Виндзорскому. С ним мы заключим не мирный договор, а бессрочный договор о дружбе...»

«Скандинавия и Иберийский полуостров, – продолжал он, – должны войти в будущее содружество, и таким образом будет осуществлен замысел объединенной Европы, намеченный Карлом Великим, принцем Евгением Савойским и Наполеоном... Самым важным пунктом окончательной победы будет исключение Соединенных Штатов из мировой политики на все времена и уничтожение их еврейской общины. Геббельс на посту губернатора будет иметь диктаторские полномочия для полного перевоспитания расово смешанного и неполноценного населения. Геринг также должен помочь в этом отношении, прежде всего путем мобилизации всех людей с немецкой кровью – по крайней мере пятидесяти процентов населения – с тем, чтобы воспитать их в боевом духе и возродить как нацию».