Глава 15

 

«ТАКОЙ МАЛЕНЬКИЙ ЧЕРВЯЧОК» (1937 г. – февраль 1938 г.)

 

3

 

Съезд партии открылся 6 сентября. На следующий день Гитлер торжественно появился в его президиуме. Сравнив большевистское насилие и кровопролитие с умеренной национал-социалистской революцией, он подчеркнул, что за истекший год были предприняты усиленные попытки распространить коммунистический хаос с Востока на Запад. Отрадно сознавать, говорил он, что «весь мир, возможно, начнет гореть вокруг нас, но национал-социалистское государство будет возвышаться над большевистским пожаром, как плотина». Это была речь, больше направленная на сохранение спокойствия населения, чем на разжигание воинственного духа. В то же время Гитлер готовился обхаживать будущего союзника, осознавая, что конфликт неизбежен.

Бенито Муссолини согласился посетить Германию, но при условии, что не возьмет с собой гражданской одежды и получит возможность «встретиться с массами».

Дуче выехал из Рима 23 сентября, одетый в сшитый для него по этому случаю новый мундир фашистской милиции и сопровождаемый свитой из ста человек. Два дня спустя в Мюнхене на главном вокзале его встретил фюрер. Гремели барабаны, толпа скандировала «хайль!» и «дуче», диктаторы пожали друг другу руки. Они прошли по красному ковру к машине и поехали на квартиру Гитлера. Здесь состоялась их первая беседа, и так как Муссолини говорил по-немецки, переводчик Шмидт имел время и возможность сравнить их. Фюрер со своими непослушными волосами был похож на неопрятного представителя богемы, говорил он грубым и хриплым голосом. Иногда глаза его внезапно загорались и потом так же внезапно потухали. Дуче был иным – голова Цезаря, потомка древних римлян, мощный лоб и широкий квадратный подбородок под большим ртом. Говорил он более живо, чем Гитлер, когда наступила его очередь обрушиться на большевиков и Лигу Наций. Негодование, презрение, решимость и хитрость то и дело отражались на его подвижном лице. У дуче был горячий южный темперамент. Однако он не сказал ничего лишнего. Шмидт также отметил, что смеялись они по-разному. Смешок Гитлера был полон издевки и сарказма, Муссолини раскатисто хохотал.

Итогом часовой беседы явилась договоренность развивать дружественные отношения с Японией, поддерживать Франко и обуздывать амбиции Франции и Англии. Гитлер к этому времени начал осознавать безнадежность попыток вовлечь Англию в свои планы.

По случаю приезда Муссолини состоялись впечатляющие церемонии: парад эсэсовцев, военные маневры в Мекленбурге и осмотр громадного завода Круппа в Эссене. Кульминационный момент наступил 28 сентября. Когда поезда обоих диктаторов (ехали они отдельно) приблизились к пункту назначения – станции около олимпийского стадиона, поезд Гитлера поравнялся с поездом Муссолини на соседнем пути, и пятнадцать минут оба состава шли параллельно. Эта операция, которую машинисты репетировали несколько дней, была проведена так идеально, что итальянцы и немцы могли переговариваться через открытые окна. В последний момент поезд Гитлера вышел чуть-чуть вперед, чтобы фюрер мог раньше выскочить на платформу и приветствовать дуче. Это была ювелирная работа, и наряду с парадом и маневрами затея с поездами произвела на публику большое впечатление.

Но предстояло еще кое-что. Почти миллион зрителей, многие из которых были доставлены в столицу специальными поездами, выстроились вдоль улицы, ведущей от вокзала к центру города. Повсюду были развешаны фашистские и нацистские флаги. На каждой площади стояли громадные колонны, разрисованные гербами двух стран. Порядок обеспечивали 60 тысяч эсэсовцев, съехавшихся со всей Германии. Меры безопасности были самые строгие, в толпе было много агентов в штатском, реку Шпрее патрулировали вооруженные катера.

На следующий день оба вождя прибыли на олимпийский стадион, чтобы Муссолини мог «встретиться с массами». На этот раз Гитлер позволил гостю войти первым, чтобы тот насладился почестями. Затем фюрер произнес краткую речь. Она транслировалась по радио «115 миллионам граждан Германии и Италии». У нас, заявил Гитлер, существует «общность не только мнений, но и действий. Германия – снова мировая держава. Сила наших двух наций представляет мощнейшую гарантию цивилизованной Европы, верной своей культурной миссии и вооруженной против разрушительных сил».

Затем к микрофонам прошагал Муссолини. Он говорил по-немецки, но был настолько взволнован спектаклем, что слушатели могли разобрать лишь отдельные слова. «Осенью 1935 года была образована ось Берлин – Рим, и за последние два года она работала ради еще более тесного союза наших двух народов и ради мира в Европе», – кричал дуче. Этот визит, по его словам, является не обычным дипломатическим или политическим эпизодом, а «демонстрацией единства двух революций, имеющих общую цель».

И вдруг начался такой проливной дождь, что написанный текст его речи расплылся на бумаге. «Германия и Италия – это величайшие и самые подлинные демократии, которые когда-либо знал мир», – продолжал разглагольствовать дуче, не обращая внимания на ливень. «У меня есть друг, и я пойду с ним до конца», – закончил наконец свою речь итальянский диктатор. Затем Муссолини медленно поехал обратно к центру столицы, один в открытой машине, чтобы массы могли посмотреть на него еще раз. Плаща у него не было, и он вернулся в свою резиденцию промокшим до нитки.

Хотя Муссолини не простудился, спал он в эту ночь плохо и проснулся в скверном настроении, но в поезде несколько повеселел. Муссолини ехал в Германию с чувством пренебрежения к Гитлеру. Как можно верить человеку неженатому, без детей и даже без любовницы? Уехал же дуче под глубоким впечатлением от увиденного. О Еве Браун он не знал. Однако он увидел силу, намного превосходящую все, о чем он мечтал. И с этого момента два диктатора поменялись ролями. Младшим партнером теперь стал Муссолини. Швейцарский психиатр Карл Юнг лично наблюдал двух диктаторов и заметил разительный контраст между ними. В отличие от дуче, Гитлер напоминал робота: «Казалось, он двойник реального человека, и Гитлер-человек как будто умышленно прячется, чтобы не мешать работе механизма».

Конкретных соглашений в Берлине подписано не было, не было и официального коммюнике, но министерство иностранных дел Германии сообщило своим зарубежным миссиям, что оба руководителя согласились в отношениях с Англией придерживаться согласованной линии и что Италия отныне имеет свободу действий в Средиземноморье, а Германия – в Австрии.

Гитлер был очень доволен этими договоренностями, тем более, что теперь он испытывал к дуче уважение. Их тосты на банкете значили больше, чем какое-либо коммюнике. Гитлер заявил, что обе страны сблизились в искренней дружбе ради общей политической цели. Гость ответил, что германо-итальянская солидарность является живой и активной, и обе нации приобрели «иммунитет от любых попыток их разделить». «Ось» стала реальностью, и Гитлер теперь имел возможность сделать следующий ход.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.