169. Польская анархия

В то время, как почти во всей Европе и в частности у соседей Польши развивалась абсолютная монархия, в Речи Посполитой утверждалась внутренняя анархия. В XVI в. власть в этом государстве перешла из рук короля, сделавшегося ставленником шляхты, в руки господствующего сословия, которое, однако, не сумело организовать нового правительства. Каждый шляхтич был неограниченным господином над жизнью и смертью своих «хлопов»; но если в теории все члены шляхетского сословия были между собою равны, то в действительности многие из них попали в унизительную зависимость от наиболее богатых своих «братьев», составлявших класс вельможных панов. Аристократические фамилии имели громадное влияние в шляхте, составляли из неё партии своих приверженцев и даже доходили в своих распрях до вооруженных столкновений. Эти фамилии захватывали в свои руки все важные должности в государстве, обогащая себя и свою родню на счет казны и никому не давая отчета в своих действиях. Местное значение богатых панов было тоже весьма большое. Польша делилась на несколько воеводств, бывших как бы маленькими республиками. В каждом был свой сеймик, в котором участвовала поголовно вся шляхта, отличавшаяся наклонностью к буйству, часто подкупленная или подпоенная влиятельными панами, большею частью притом грубая и невежественная. На сеймиках, между прочим, выбирались послы на общий сейм, где они составляли посольскую избу рядом с сенатом, в котором заседали духовные и светские вельможи. Сейм собирался лишь раз в два года и только на шесть недель, и послы являлись на него с определенными инструкциями от сеймиков, не имея права их преступать. Поэтому на сеймах требовалось единогласие, и мало-помалу к середине XVII века развилось так называемое liberum veto, т. е. право одного посла своим несогласием (одним заявлением «nie pozwalam») не только мешать принятию какой-либо меры, но даже срывать сейм, т. е. делать невозможными дальнейшие его заседания и оставлять без окончательного утверждения даже принятые уже решения. Это сделало почти совершенно невозможною какую-либо законодательную деятельность, теш более, что всегда можно было подкупить кого-нибудь, чтобы сорвать сейм. Наконец, и утвержденные сеймом постановления могли быть отвергнуты отдельными сеймиками. Кроме того, в Польше развился обычай завязывать конфедерации, как назывались политические союзы, устраивавшиеся партиями, которые были недовольны правительством. Это было узаконенное и оформленное право восстания против власти правительства или большинства, потому что конфедераты, отказываясь повиноваться, брались за оружие. Короля избирал особый сейм между Варшавой и деревней Волей, куда мог явиться со своим голосом каждый шляхтич. Магнатские фамилии и иностранные державы поддерживали обыкновенно разных кандидатов, и избрание короля сопровождалось интригами, подкупами, драками, а иногда и междоусобиями.

Власть короля все более и более ограничивалась особыми условиями (pacta conventa), и если король хотел что-либо сделать для государства, то должен был сам прибегать к таким средствам, как интриги, подкупы и насилия. Все важные отрасли управления, между прочим, финансы и войско, находились в руках министров, действовавших независимо и друг от друга, и от короля, но не подчиненных равным образом и сейму. Поляки находили тем не менее, что их государственное устройство наилучшим образом осуществляло свободу, и верили, что Польша держится именно своим безначалием. Крестьяне были, однако, страшно угнетены в этой шляхетской республике, а население городов состояло преимущественно из загнанных и забитых евреев, которые, со своей стороны, страшно эксплуатировали и помещиков, и хлопов. Земледелие, промышленность, торговля, народное, образование, литература, вся материальная и духовная жизнь нации находились в полном упадке. Диссиденты (православные и протестанты) подвергались преследованиям и начинали возлагать все свои надежды на иностранные государства, православные – на Россию, протестанты – на Швецию (в XVII в.) и на Пруссию (в XVIII в.)

170. Упадок международного значения Польши

При таком внутреннем упадке не могла хорошо идти и внешняя политика государства. У соседей бывали междоусобия, которыми по тогдашнему времени легко могли бы воспользоваться более сильное правительство и лучше организованная нация, но поляки не сумели извлечь для себя ничего ни из смуты, происходившей в Московском государстве, ни из Тридцатилетней войны в Германии. В середине XVII в. от ленной зависимости освободилось герцогство Прусское, и произошло казацкое восстание, которое отторгло от Речи Посполитой Малороссию[1]. Во время великой северной войны, когда соседи Польши вели борьбу за преобладание в северо-восточной Европе, польская шляхта, разделенная на партии, устраивала конфедерации и ссорилась со своим королем, курфюрстом саксонским Августом II (1697–1733), приобретшим корону посредством денег. Эти распри дали Петру Великому возможность вмешаться во внутренние дела Польши в качестве посредника между королем и шляхтою и тем подчинить Речь Посполитую влиянию России. Но и без того уже давно иностранные влияния были сильны в Польше, и сами польские партии впутывали соседей в свои усобицы или брали деньги от иностранных государей. Уже Ян-Казимир (сын Сигизмунда III) в середине XVII в. предсказывал Польше раздел между соседями, а в начале XVII в. прусский король Фридрих-Вильгельм I предлагал Петру Великому поделиться некоторыми пограничными землями Речи Посполитой. Польша продолжала еще держаться, но не внутренним безначалием, как думала шляхта, а соперничеством соседей, охранявших политическое равновесие и тем самым поддерживавших существование внутренне разложившейся Речи Посполитой.



[1] Польские потери в XVII в. отмечены на карте 5.

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.