По окончании Венского конгресса осенью 1815 г. в Париже одновременно находились государи России, Австрии и Пруссии и заключили здесь между собою так называемый Священный союз, который должен был и на будущее время обеспечивать мир в Европе. Инициатором этого союза был царь Александр I. «Вождь бессмертной коалиции», низложившей Наполеона, он был теперь наверху могущества и славы. Его популярность поддерживалась еще и тем, что его считали сторонником свободного политического развития, и действительно, в это время настроение его было довольно либеральным. Присоединяя в 1809 г. к России Финляндию, он удержал в ней сословную конституцию, действовавшую в Швеции, а в 1814 г. настоял, чтобы французский король Людовик XVIII дал своим подданным конституционную хартию. В конце 1815 г. и вновь образованное на венском конгрессе Царство Польское получило от своего нового (русского) государя конституцию. Еще раньше этого у Александра I были конституционные планы для самой России, и даже позднее, открывая в 1818 г. первый польский сейм в Варшаве, он говорил, что намерен распространить блага представительного правления на всю свою империю.

СЖАТЫЕ сведения по этой теме см. в статье Священный союз - кратко.

Но в одно и то же время с этим либерализмом, оказавшимся впоследствии недостаточно глубоким и прочным, в душе Александра I было и другое настроение. Грандиозные события, в которых ему пришлось играть роль, не могли не подействовать на всю его психику, а результатом этого действия было развитие в нем религиозной мечтательности, мистицизма. После пожара Москвы, по собственному его признанию, «осветившего его душу», он вместе с набожным адмиралом Шишковым стал усердно читать Библию, некоторые места которой им толковались в смысле пророчеств о только что совершившихся событиях. Это настроение усилилось в Александре I после его знакомства с одною пиетисткою, г-жою Крюденер, с которою он часто видался в 1815 г. в Гейдельберге и в Париже: она уже прямо применяла к самому Александру I разные пророчества Апокалипсиса, называла его ангелом мира, основателем тысячелетнего царства и т. п. Набросав то, что впоследствии сделалось основным актом Священного союза, мистически настроенный император показал ей свой проект, на котором в виде заголовка она и поставила слова «La Sainte Alliance».

 

Священный союз

 

Сущность дела заключалась в том, что государи Австрии, Пруссии и России давали торжественное обещание во всех своих действиях руководствоваться заповедями святой христианской веры, пребывать между собою в братстве и «подавать друг другу пособие, подкрепление и помощь», относясь к своим подданным и войскам, как надлежит вести себя отцам семейств, и т. д. Объявляя себя «как бы поставленными от Провидения для управления тремя единого семейства отраслями», три союзных государя «с нежнейшим попечением убеждали своих подданных со дня на день утверждаться в правилах и деятельном исполнении обязанностей», преподанных Божественным Спасителем. В заключение указывалось на то, что державы, желающие торжественно признать «священные правила», изложенные в акте, «могут все охотно и с любовью быть приняты в сей Священный союз».

Составив эту религиозно-нравственную декларацию без всякого определенного политического и юридического содержания и без какого бы то ни было упоминания о правах народов, Александр I передал ее на рассмотрение австрийского императора Франца I и прусского короля Фридриха-Вильгельма III. Ни тому, ни другому проект не понравился. Австрийский император был, впрочем, под безусловным влиянием своего министра князя Меттерниха, который вполне соглашался со своим государем, находя, что эта «филантропическая затея под покровом религии» не что иное, как «пустой и трескучий документ», могущий, однако, быть очень дурно истолкованным. Меттерних как раз в это время начинал играть роль первого государственного человека Австрии, в каковой и оставался потом более тридцати лет, направляя политику монархии Габсбургов по самому реакционному руслу. По своему упорному консерватизму он, как нельзя более, подходил к характеру Франца I, педантического абсолютиста, верившего только в патриархальный способ управления и в необходимость строжайшей дисциплины. Франц I поручил Меттерниху переговорить о предложении русского императора с прусским королем, и тот также нашел дело неподходящим, но вместе с тем указал на неудобство отклонения проекта. Александру I были тогда обоими союзниками указаны кое-какие, на их взгляд, желательные изменения, и Меттерних убедил автора проекта в необходимости их сделать, после чего документ был подписан всеми тремя монархами. Для самого подписания акта Священного союза его инициатор выбрал 26 сентября нового стиля, которое в прошлом веке совпадало с 14 сентября по старому стилю, т. е. с празднованием в православной церкви дня Воздвижения креста Господня, что также для Александра I. по-видимому, имело особый религиозный смысл.

Кроме трех государей, подписавших акт Священного союза, к нему присоединились и другие государи. Исключений было очень немного. Во-первых, папа Пий VII заявил, что ему нечего присоединяться к принципам, которые он всегда признавал, но на самом деле он не хотел, чтобы его подпись стояла в числе подписей второстепенных государей. Во-вторых, отказался примкнуть к союзу английский принц-регент, заменявший своего душевнобольного отца Георга III: договор был подписан одними государями, а английская конституция требует также подписи ответственного министра. Наконец, турецкий султан, как государь нехристианский, и совсем не был приглашен к участию в этом союзе «единого народа христианского», как союз был прямо назван в акте. Кроме крупных и мелких монархов, к союзу присоединились, равным образом, Швейцария и германские вольные города.

Австрийский министр, находивший сначала «филантропическую затею» Александра I «по меньшей мере бесполезною», впоследствии более, чем кто-либо, извлекал выгод из документа, который сам же назвал «пустым и трескучим». После падения Наполеона Меттерних сделался самым влиятельным политическим деятелем Европы, и даже Александр I подчинился его системе, несмотря на то, что австрийская политика нередко находилась в противоречии с наиболее жизненными интересами России. Из всех государственных людей этой эпохи австрийский канцлер полнее других воплощал в себе принципы реакционной политики и неуклоннее, чем кто-либо, проводил их на практике, недаром называя себя человеком существующего. Сама государственная традиция габсбургской монархии была традициею политической и религиозной реакции. С другой стороны, ни одно государство в такой степени не нуждалось в подавлении народных движений, как Австрия с её разноплеменным населением: в ней были и немцы, а потому нужно было смотреть за тем, чтобы в Германии было тихо и смирно, – и итальянцы, а следовательно, нужно было наблюдать и за всей Италией, – и поляки, соплеменники которых в Царстве Польском, к неудовольствию Меттерниха, имели конституцию, – и, наконец, чехи, мадьяры, хорваты и проч. с их партикуляристическими стремлениями. Все это и делало монархию Габсбургов общим центром реакционной политики, а Меттерниха – руководителем её во всей Европе. Советам венского оракула следовали не только мелкие государи Германии и Италии, но и монархи таких великих держав, как Россия и Пруссия. В частности, Александр I часто подчинялся влиянию Меттерниха, который обыкновенно требования австрийской политики всегда очень искусно подкреплял ссылками на Священный союз.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.