Паны, евреи и украинские крестьяне

Гетман Сагайдачный, оказавший важные услуги Речи Посполитой, в своей просьбе королю ясно указал на то, что возмущало казаков и украинских крестьян против правительства, – на притеснения православия, на нарушения их прав. Казаки уже сознательно выставляли на своем знамени защиту гонимой православной церкви.

Кроме казаков, теперь в юго-западной Руси не было силы, которая: взяла бы на себя эту задачу. Украинское дворянство к половине XVII столетия уже не могло выставить борцов за православие и русскую; народность: более сильные из русских магнатов уже изменили им. Видная государственная деятельность, роскошь и блеск жизни варшавского двора и польских магнатов увлекали богатейших из русских дворян; они все более и более свыкались с мыслью, что их отечество – вся Речь Посполитая, а не подчиненная ей южная Русь (Украина), все сильнее и сильнее осваивались с польскими нравами, обычаями, языком, забывали свой родной язык, переменяли веру, – словом, совершенно полячились, становились польскими панами. Помогли этому и браки польками, причем дети становились католиками. Усердно и неустанно трудились, как сказано уже, и иезуиты в своих школах над переработкой русского юношества в поляков и католиков. Труды эти увенчались успехом: многие из потомков именитых русских родов обратились в злейших врагов православия и русской народности. Южнорусское панство было оторвано от почвы, от народа, от православной церкви; из естественных защитников их они обратились в беспощадных гонителей. Лет через сорок от начала унии Боплан, хорошо знавший Польшу и Украину, уже пишет: "Дворянство русское походит на польских панов и стыдится исповедовать иную веру, кроме римско-католической, которая с каждым днем приобретает себе новых приверженцев, несмотря на то, что все вельможи и князья ведут свой род от русских".

Положение крестьян в на Украине в это время сильно ухудшилось. В Польше владельцам давалась неограниченная власть над крестьянами: пан – польский или украинский – мог делать с "хлопом" своим, что хотел, – мог всячески истязать его, мог убить и даже не подвергался за это никакой ответственности. Таким бесправием и беззащитностью крестьянина возмущались даже и некоторые истые поляки.

"Нет государства, – говорит известный Скарга, – где бы подданные и земледельцы были так угнетены, как у нас под беспредельной властью шляхты. Разгневанный владелец или королевский староста не только может отобрать у бедного хлопа все, что у него есть, но и убить самого, когда вздумается, и за то ни от кого дурного слова не услышит".

Но подобные обличения не приносили пользы. Король в Польше мало имел силы; вся власть в государстве принадлежала польским панам, а они, конечно, далеки были от мысли уменьшить в чем-либо свои права, отказаться от своих выгод. "Польское дворянство, – говорит Боплан, – блаженствует, как будто в раю, а крестьяне мучатся, как в чистилище; если судьба пошлет им злого господина, то участь их тягостнее галерной неволи".

Тяжело было польским крестьянам, но еще невыносимее было положение украинских крестьян; здесь ополяченные и окатоличенные паны к обычному в Польше презрению к хлопам присоединяли еще религиозную вражду: не могли отступники от православия равнодушно смотреть на своих рабов, крепко державшихся православия, служивших живым укором им, изменившим вере отцов и своему народу. С презрением смотрели окатоличенные паны и на униатов.

С той поры, как южнорусские (украинские) помещики стали осваиваться с правами и обычаями польского магнатства, начали они жить на широкую ногу. Непомерная роскошь и безумная расточительность доходили до неслыханных размеров у польских вельмож. Обыкновенный обед в доме знатного польского пана превосходил, по словам Боплана, званые обеды французских богачей. Бережливость в Польше считалась постыдною. Груды серебра и золота украшали обеденные столы; множество кушаний, дорогие иноземные вина, музыка, песельники и толпы служителей в богатых кунтушах были необходимою принадлежностью панских обедов. Роскошь в одежде тоже доходила до крайности: господские кунтуши были обыкновенно из драгоценного бархата, вышитого золотом, и украшались драгоценными камнями. При дворах своих польские паны содержали множество челяди и целые толпы шляхтичей, составлявших военные отряды, а при жёнах панов было множество шляхтенок. Все эти дармоеды, которых иногда было более тысячи, содержались на счет панской казны, которая собиралась с несчастных крестьян.

Каких только поборов не брали с украинских крестьян под польской властью!.. Кроме обычной барщины, или панщины, т. е. работы на пана, которою помещик распоряжался по своему произволу, он отбирал себе в дворню детей у крестьян, не облегчая при этом ни в чем их повинностей. Сверх того, крестьянин три раза в год – пред Пасхой, Пятидесятницей и Рождеством – обязан был доставить пану "осып", т. е. несколько четвериков всякого зерна, несколько пар домашней птицы. Со всего крестьянского достояния – со стад крупного и мелкого скота, с табунов лошадей, с меда и плодов – десятая часть должна была оставаться помещику. Каждый улей в крестьянском пчельнике, каждый "хлопский" вол были обложены пошлинами. За право пасти скот, ловить рыбу, за измол муки – за все крестьяне должны были платить польскому или ополяченному пану пошлину; даже сбор желудей приходилось им оплачивать. Мало того, украинским крестьянам запрещено было не только приготовлять себе напитки: мед, пиво, водку, но даже и покупать в ином месте, кроме панской корчмы, которая обыкновенно сдавалась на аренду евреям. Случится у пана какое-либо торжество: именины, свадьба и проч., а крестьянину горе – неси поздравительное. Едет пан куда-нибудь, на богомолье или на сейм, и тут какая-нибудь тягость ложилась на крестьян. Панские слуги и шляхтичи проездом по владениям своего пана хозяйничали как у себя дома.

Страдал украинский народ от панов, – страдал, конечно, еще больше от жидов. Паны, особенно богатейшие из них, почти никогда сами не управляли имениями, а сдавали их на аренду евреям.

Это деятельное, но жестокое племя, рассеявшееся почти повсюду в Европе, гонимое вследствие слепой религиозной вражды, не могло сливаться с населением, держалось повсюду особняком, своими отдельными общинами и направило все свои способности на быструю наживу, так как деньги только и давали еврею цену в глазах населения. Торговля и ростовщичество, как более легкие способы наживы, особенно полюбились евреям: всюду, где они водворялись, они ловко забирали торговые дела в свои руки и быстро обогащались. Теснимые и презираемые христианами, они в свою очередь, где могли, вымещали и свои обиды на них. Таким образом, взаимная вражда между христианами и евреями явилась настолько же по вине первых, сколько и вторых.

В Польше оказывалось евреям больше терпимости, чем в других странах, поэтому они и стали сюда переходить в большом числе. Им разрешалось здесь свободно заниматься торговлей и ремеслами; общинам их (кагалам) дано было право самосуда и самоуправления. Раввины, т. е. еврейские священники, стали заправлять всеми делами общин. Мало-помалу евреи распространились по всей западной России. Повсюду, где они водворялись, в городах или местечках, денежные обороты и вся мелочная торговля переходили в их руки. С ловкими, находчивыми торговцами-евреями, которых поддерживали кагалы, трудно было соперничать русским или полякам. Особенно охотно евреи стали брать в аренду панские имения и корчмы. Украинские и польские паны, безумно мотавшие деньги, проживая в Варшаве или за границей, с радостью сдавали свои родовые и жалованные имения в аренду, лишь бы только скорее получить побольше денег, и давали арендаторам не только свои имущества в полное распоряжение, но даже и свои панские права над крестьянами. Еврей-арендатор получал от пана власть не только облагать украинских крестьян разными пошлинами, всячески наказывать их, но даже казнить смертью! Это повело к страшным злоупотреблениям. Арендатор не дорожил, конечно, выгодами пана, не заботился о том, чтобы привести имение в цветущее состояние; главным делом для арендатора было поскорее нажиться на счет пана, хотя бы для этого надо было выжать последние соки из несчастных крестьян. Евреи-арендаторы придумывали новые поборы с них. Дело дошло до того, что крестьянин не мог крестить дитя свое, не мог справить свадьбы, не уплатив установленной пошлины. Польские паны-католики даже стали отдавать евреям в аренду православные церкви, и жид-арендатор не прежде открывал церковь для разных треб и обрядов, как получив известную плату. Казалось, не было унижения и поругания, какому паны не подвергали бы православной церкви и несчастных украинских крестьян! Одни из них под гнетом нищеты и неволи тупели, свыкались со своим рабским положением, а другие, более крепкие духом, бежали в степи... И какую же ненависть к панам и к жидам уносили они сюда!

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Просьба делать переводы через карту, а не Яндекс-деньги.