Преобладающими настроениями лицейского периода проникнуто первое крупное произведение Пушкина: «Руслан и Людмила» (начато в 1817 году, окончено в 1819 году). (См. полный текст этой поэмы и её краткое содержание.)

Жанр «Руслана и Людмилы»

По своему жанру «Руслан и Людмила» принадлежит к тем поэмам и романам конца XVIII и начала ХІX века, в которых ясно сказалось тяготение к творчеству в «национальном» духе. Для его полного осуществления нужно было только проникнуться духом народа, нации. К этому Пушкин пришёл гораздо позднее, в период жизни в селе Михайловском. Теперь же он стоял так же далеко от понимания народа, как его предшественники в этом смысле Чулков, Попов, Карамзин и др. Поэтому все его первые «национальные произведения» отразили на себе влияния ложноклассицизмасентиментализма и волшебно-рыцарских романов. Истинная же русская «народность» здесь выразилась ещё очень слабо. Тем не менее, в тяготении к народному, в интересе к родному творчеству содержался великий смысл.

 

У Лукоморья дуб зелёный. Отрывок из пролога к «Руслану и Людмиле», где налицо близость поэмы к мотивам русских сказок

 

Пушкин был неправ, называя содержание своей поэмы «делами давно минувших дней», «преданьями старины глубокой». Определяя свое произведение так, он стоял на обычной точке зрения, которая не только в народных былинах, но и в романах Чулкова видела поэтические воспоминания о действительных фактах русского прошлого.

По жанру «Руслан и Людмила» тесно примыкает к поэмам Ариосто, Боярдо, к романам-пародиям Виланда («Оберон») и пр., лишь с тем отличием, что в русские подражания вставлены имена русских богатырей, имена, взятые из былин, а иногда и вымышленные.

Как все волшебно-рыцарские романы и поэмы («Амадисы», «Пальмерины», «Большой Морганте», «Неистовый Роланд»), так и романы Чулкова и Попова построены на шаблонных схемах: рыцари разыскивают красавиц, похищенных чародеем, или каким-нибудь насильником. Для освобождения красавицы нужно преодолеть ряд трудностей, испытаний, надо вооружиться особыми «талисманами», «волшебными мечами», «копьями» и пр. Подвиг, конечно, удается; чародей оказывается побежденным, и благодарная красавица награждает своею любовью избавителя-рыцаря. Здесь присутствуют и добрые чародеи, помогающие герою советом, или делом, и волшебные замки, с очарованными красавицами, и соблазны, и ужасы...

Пушкин. Руслан и Людмила

Картина художника Н. Ге на сюжет «Руслана и Людмилы» Пушкина

 

Литературные особенности «Руслана и Людмилы»

Совершенно так же построена поэма Пушкина «Руслан и Людмила». Сравнительно с романами Чулкова и Попова, в ней нет ни одного нового мотива, но зато она грациозна, удивительно свежа, вся пропитана тонким остроумием, блещет яркостью красок и легкой примесью изящного эпикуреизма, который так характерен для многих пушкинских произведений лицейского периода. Рыцарские авантюрные мотивы, которые у многих писателей разрабатывались серьезно, в поэме Пушкина разработаны шутливо: скептицизм XVIII века, влияния Вольтера, Виланда, Гамильтона, Лафонтена внесли в юношескую поэму Пушкина эту своеобразную окраску, сближая её с «пародиями» на рыцарские романы. Таким образом, ироническое отношение автора к содержанию своего произведения и, в то же время, полное неумение разобраться, что в сказочных мотивах имеет народное происхождение, а что – книжное, помешали первому произведению Пушкина сделаться истинно «национальным». К достоинствам поэмы надо отнести прекрасную форму, легкий, игривый стиль, бодрое, задорное настроение, которое пронизывает всё это произведение, ярко и полно выразившее идеалы и настроения лицейского периода.

 

Отношение русского общества и критики к «Руслану и Людмиле»

Поэма «Руслан и Людмила» была принята русской публикой восторженно – ясное доказательство того, что она пришлась по плечу русскому обществу. В ней видели старое, известное, но сказанное на новый лад, возведенное в действительную красоту.

Впрочем, русская критика разделилась на два лагеря. Одни восхваляли поэму, другие ее осуждали. Жуковский, после прочтения поэмы, подарил Пушкину свой портрет, с надписью: «победителю-ученику от побежденного учителя». Другой член общества «Арзамас», Воейков, написал длинный разбор-анализ «Руслана и Людмилы», в котором превознес её, как произведение, в «романтическом» духе. Он нашел в поэме и нравственную цель, которая достигнута поэтом, так как злодейство оказалось наказанным, а добродетель торжествующей... Но Воейков не удержался и от упреков. Он нашел, что поэт недостаточно целомудрен. «Он любит проговариваться, изъясняться двусмысленно, намекать, употреблять эпитеты: «нагие», «полунагие», говоря даже о холмах и саблях напр.: «холмы нагие», «сабли нагие». Он беспрестанно томится какими-то желаниями, сладостными мечтами и пр.» Так наивно судил о поэме Пушкина её поклонник. Он увидал в ней «романтизм», которого там не было, «нравоучительность», которая отсутствовала, и безнравственность там, где была лишь игра молодой фантазии.

Еще курьезнее отзывы о поэме её противников. Один из них хулил «Руслана и Людмилу» с точки зрения ложноклассицизма. Попутно в своём анализе он высказывается и о народных сказках; их он называет «плоскими шутками старины», не смешными, и не забавными, а отвратительными по своей грубости. Поэтому и поэма Пушкина показалась ему произведением вульгарным, недостойным печати. Он восклицает: «позвольте спросить: если бы в Московское Благородное Собрание как-нибудь втерся (предполагаю невозможное возможным) гость с бородою, в армяке, в лаптях и закричал бы зычным голосом: "здорово, ребята!" – неужели бы стали таким проказником любоваться!». Таким же «неприличием» показался ему первый крупный литературный дебют Пушкина.

 

Новизна «Руслана и Людмилы»

Очень важно, что для стариков-псевдоклассиков поэма Пушкина показалась «проказницей». Это и было «новое слово», внесенное Пушкиным; за это превознесли его друзья-«арзамасцы», за это на него напали старики. Вся сотканная из старых поэтических формул, поэма Пушкина была нова своим свободным отношением к литературным традициям. Она не была романтическим произведением. Фантастика «Руслана и Людмилы» не та, которая была свойственна романтизму. Романтизм относится к своим чудесам с «верой» (ср. сочинения Жуковского), а у Пушкина отношение к фантастике такое же, какое мы встречаем в волшебных сказках XVIII-го века: скептическое, ироническое. Поэма была «вызовом» творчеству «старому», связанному правилами, подчиненному морали, тусклому и однообразному... Тот факт, что около этого юного произведения в русской критике разгорелась ожесточенная полемика, доказывает всю важность «Руслана и Людмилы».