Платонов С. Ф. – Лекции по русской истории

помимо университетских лекций академика С. Ф. Платонова на нашем сайте имеется его «Учебник русской истории» для гимназий. Во вступительной статье к Учебнику можно прочитать подробную биографию этого выдающегося учёного

«Лекции по русской истории» С. Ф. Платонова выдержали десять изданий (1-е осуществлено в 1899 г., последнее – в 1917 г.). Не случайно читательский круг лекций был достаточно широк и не ограничивался только специалистами-историками. Большой спрос на труд Платонова объяснялся и его литературными достоинствами. Живой, лаконичный, доступный язык сочетался с высокой степенью научной аргументации. Практически в каждое новое издание «Лекций по русской истории» Платонов вносил коррективы (издания выходили с пометкой «дополненное», «пересмотренное», «исправленное»), в которых отражались как последние труды русских историков, так и изменения в его собственных воззрениях. В предисловии к последнему изданию лекций С. Ф. Платонов писал: «В частности, в восьмом издании пересмотр коснулся главным образом тех частей книги, которые посвящены истории Московского княжества в XIV–XV веках и истории царствований Николая I и Александра II. Для усиления фактической стороны изложения в этих частях курса мною были привлечены некоторые выдержки из моего «Учебника русской истории» с соответствующими изменениями текста, так же, как в прежних изданиях были оттуда же сделаны вставки в отдел истории Киевской Руси до XII века. Кроме того, в восьмом издании заново была изложена характеристика царя Алексея Михайловича. В девятом издании сделаны необходимые, в общем небольшие, исправления. Для десятого издания текст был пересмотрен».

Отметим, что первые издания «Лекций по русской истории» состоялись благодаря их популярности и желанию самих слушателей Платонова. Большую работу по оформлению разных лекций и «литографированных записок» слушателей проделали ученики С. Ф. Платонова по Военно-юридической академии И. А. Блинов и Р. Р. фон Раупах. Особенно высоко оценил Платонов труд Ивана Андреевича Блинова по подготовке четвертого издания «Лекций...». И. А. Блинов до революции работал инспектором Сенатского архива, был автором ряда трудов по государственному праву.

С. Ф. Платонов в молодости

С. Ф. Платонов в молодости

 

Освещение исторических событий в «Лекциях по русской истории» начинается с древнейшей истории нашей страны и заканчивается временем правления Александра III. Во введении Платонов излагал собственное видение предмета и задач отечественной истории, давал очерк русской историографии и обзор используемых источников.

В основе методологических воззрений Платонова лежала философия позитивизма, которая в конце XIX в. способствовала быстрому подъему либеральной историографии. Теоретическая конкретизация философии позитивизма применительно к познанию русского исторического процесса нашла свое отражение в «теории факторов». Суть ее в том, что на ход истории влияют различные, как правило, равнозначные факторы исторического процесса: социальный, политический, экономический, географический, этнографический и т. д. Их рассмотрение во всех связях и взаимообусловленностях – задача исследователя. Вслед за Ключевским Платонов выступал последовательным проводником философии позитивизма, существенно расширившей границы плюрализма исторического мышления, способствовавшей увеличению круга используемых источников и, соответственно, проблематики исследований.

Платонов, приступая в «Лекциях» к изложению отечественной истории, так характеризовал задачи русской историографии: «Состояние русской историографии до сих пор таково, что иногда налагает на русского историка обязанность просто собирать факты и давать им первоначальную научную обработку. И только там, где факты уже собраны и освещены, мы можем возвыситься до некоторых исторических обобщений, можем подметить общий ход того или другого исторического процесса, можем даже на основании ряда частных обобщений сделать смелую попытку – дать схематическое изображение той последовательности, в какой развивались основные факты нашей исторической жизни». Предмет и задачи исторической науки С. Ф. Платонов определял как изучение фактов в условиях «времени и места», главной целью которого «признается систематическое изображение развития и изменений жизни отдельных исторических обществ и всего человечества». Актуально и сегодня звучат слова Платонова о назначении истории: «Известно старинное убеждение, что национальная история есть путь к национальному самосознанию. Действительно, знание прошлого помогает понять настоящее и объясняет задачи будущего. Народ, знакомый со своею историею, живет сознательно, чуток к окружающей его действительности и умеет понимать ее».

В Лекциях, как и в «Статьях по русской истории», С. Ф. Платонов выступал как историограф с широким видением процесса становления и развития русской исторической науки. Используя в историографическом обзоре работы М. О. Кояловича, В. С. Иконникова, П. Н. Милюкова, которые он рекомендует для знакомства с историографией, Платонов вместе с тем показывал в «Лекциях по русской истории» собственное оригинальное понимание развития историографии, по достоинству оценивал место и значение крупных историков России. Он вскрывал причины, по которым концепции прежних историографических школ «уходили в прошлое». По мнению Платонова, «История государства Российского» Н. М. Карамзина – первый цельный взгляд на русское историческое прошлое. Ограниченность Карамзина – в освещении только судеб государства, а не общества с его культурой, юридическими и экономическими отношениями. Платонов приветствовал желание Н. А. Полевого изобразить в отличие от Карамзина судьбу русского общества в «Истории русского народа», однако приходил к выводу, что идея оказалась нереализованной, «...так как [Полевой]был дилетант в сфере исторического ведения».

Ни у представителей скептической школы, ни у славянофилов и западников С. Ф. Платонов не видел цельной исторической концепции. Хотя появление в XIX веке новых исторических течений он рассматривал как шаги прогресса науки. Так, скептическая школа во главе с М. Т. Каченовским привнесла в науку в гораздо большем объеме, чем прежде, критические методы анализа исторических источников. Основной издержкой спора славянофилов и западников Платонов в «Лекциях по русской истории» считал уход в публицистику и отход от задач исторической науки.

Сергея Михайловича Соловьева и Константина Дмитриевича Кавелина Платонов относил к историко-юридической школе. Труды этих историков он оценивал как крупное достижение в развитии русской исторической мысли середины XIX в. В концепциях Соловьева и Кавелина Платонову импонировала «стройная научная система, впервые данная нашей истории...». По утверждению Платонова, заслугой Б. Н. Чичерина, В. И. Сергеевича и в первую очередь В. О. Ключевского было «уничтожение стройной системы родового быта». Будущее отечественной историографии виделось Платонову в «историческом синтезе» достижений различных школ и течений.

Рассматривая в «Лекциях по русской истории» вопрос об образовании Киевского государства, С. Ф. Платонов вслед за Ключевским шел вразрез с представлениями сторонников государственной школы, которые усматривали в древней Руси господство «родового быта». По мнению Платонова, основными причинами возникновения государственности в древнем Киеве было развитие торговли, земледелия, других форм хозяйственной деятельности. В результате роста товарного производства «из патриархального родового и племенного быта славяне понемногу переходили к общинному устройству и соединялись под влиянием главных «старейших» городов в волости или княжества, в которых объединяли людей уже не родственные отношения, а гражданские и государственные. С течением времени, – пишет Платонов, – отдельные городские и племенные волости и княжества собрались вместе и объединились под одною государственною властью. Тогда началось единое Русское государство...».

В конце XIX – начале XX в. в академической науке обнаружилась тенденция решения «варяжского вопроса» в пользу славянского происхождения Руси, которая объяснялась появлением новых подходов к изучаемой проблеме. Возникновение нового подхода в решении «варяжского вопроса» связывалось с именами Д. Иловайского, В. О. Ключевского и А. А. Шахматова. Если раньше норманисты и антинорманисты искали источники и аргументы, чтобы подтвердить свой заранее сделанный вывод, то Шахматов и Ключевский подошли к вопросу иначе: они старались понять самого летописца, изучить, в каких условиях он жил, какие проблемы современности его заботили, почему он именно так реконструировал события прошлого.

С. Ф. Платонов, как и Ключевский, рассматривая в «Лекциях по русской истории» проблему происхождения Русского государства, исходил не столько из «этнических условий», сколько из анализа общественно-экономической жизни древней Руси. Платонов считал, что власть варяжских князей возникла на сложившемся организме общественной жизни Руси; государственный порядок, заявлял он, ведет свое начало на Руси с IX в. Платонов подчеркивал: «Влияние варягов было крайне ничтожно; они не нарушали общего порядка прежней общественной жизни». Таким образом, ученый по-новому в русской историографии подошел к решению «варяжского вопроса». Считая, что государственный порядок на Руси сформировался до прихода варягов, он в возникновении «государственных начал» видел отнюдь не деятельность князей, а внутренние социально-экономические процессы древнерусского общества. Таким образом, Платонов в «Лекциях по русской истории» выводил решение проблемы «образования Русского государства» за рамки бесплодной полемики норманистов и антинорманистов вокруг чисто этнического признака.

В отличие от Д. И. Иловайского, историков государственной школы, занимавшихся историей древнего Киева, С. Ф. Платонов в «Лекциях по русской истории» подробно освещал вопросы общественно-экономической жизни древнерусского государства. Он не был согласен с Ключевским, который видел в основе хозяйственного быта Киевского государства торговлю и определял его как городскую, рабовладельческую Русь. По мнению Платонова, в хозяйственно-экономической жизни древнего Киева помимо торговли немаловажную роль играло земледелие. (Можно предположить, что ученик Платонова А. Е. Пресняков в своей монографии «Княжое право в древней Руси» [СПб., 1909] не без влияния Платонова пришел к выводу о господствующей роли земледелия в экономике древней Руси.) Признавая в социальной структуре Киевского государства наличие рабов и свободных людей, С. Ф. Платонов отнюдь не считал древнерусское государство рабовладельческим. Он отмечал сильную дифференциацию в социальной структуре как городского, так и сельского населения. Следует отметить, что все работы Платонова, не исключая и «Лекций по русской истории», отличало повышенное внимание к социальной проблематике. Он выделял три основные социальные категории населения: 1) привилегированный слой (княжеская дружина – ей принадлежала главенствующая роль среди других категорий); 2) основная масса – средний класс (в Киевской Руси – люди); 3) лишенные прав рабы (холопы или челядь).

В «Лекциях по русской истории» С. Ф. Платонов своеобразно смотрит на причины упадка Киевской Руси. Не считая это явление исторически закономерным, он утверждал, что главная причина его кроется прежде всего в ослаблении единой политической власти – «в едином обществе не было единой политической власти...». Вместе с тем, вопреки традиции прежней русской историографии видеть причину наступления раздробленности прежде всего в сложном и спорном порядке наследования княжеской власти, Платонов подчеркивал: «...усобицы князей, отсутствие внешней безопасности, падение торговли и бегство населения... были главными причинами упадка южнорусской общественной жизни. Появление же татар нанесло ей лишь окончательный удар».

В Лекциях на темы «Колонизация Суздальско-Владимирской Руси», «Удельный быт Суздальско-Владимирской Руси» С. Ф. Платонов освещал период, обычно называющийся удельным, хронологически определив его от XII до конца XV в. Главным содержанием этой эпохи Платонов считал усиление национального единения русского народа. В основе хозяйственного уклада этого периода, указывал Платонов, лежало вотчинное землевладение. Удельного князя он характеризовал как вотчинника с правами государя и государя с привычками вотчинника. В «Лекциях по русской истории» Платонов отмечает, что «князь вполне различал села от волостей по праву владения, но вполне их смешивал по способу эксплуатации». Платонов выделял три центра государственной жизни, пришедших на смену старому Киеву, – Новгородскую Русь, Суздальскую Русь, Юго-Западную Русь, – и выяснял характер государственного управления, хозяйственного быта, социальной структуры населения этих центров. Говоря о главном отличии хозяйственной жизни между севером и югом, Платонов писал: «В общем характере Суздальской Руси лежали крупные различия, сравнительно с жизнью Киевской Руси: из городской, торговой она превратилась в сельскую земледельческую».

Последствия монголо-татарского нашествия, по мнению С. Ф. Платонова, не повлияли на социально-экономическое развитие русского общества, а лишь задержали его, вызвало «некоторый культурный застой». Отсутствие сколько-нибудь определенного монголо-татарского влияния автор объяснял более высоким культурно-экономическим уровнем русского общества. В этом отношении Платонов возражал позиции Иловайского в вопросе «татарского влияния», считавшего даже, что московское самодержавие при Иване Грозном явилось порождением монголо-татарского ига. Платонов, критикуя Иловайского за непонимание политической деятельности Ивана IV, писал: «По данным г. Иловайского, можно было бы предположить, что у него есть бессознательная тенденция объяснять все темное в русском быту XVI века влиянием татар...»

«Да и как татарское влияние на русскую жизнь могло быть значительно, если, завоевав Русь, татары не остались жить в русских областях, богатых неудобными для них лесами, а отошли на юг, в открытые степи?» – справедливо ставил вопрос Платонов в «Лекциях по русской истории». «Ощутительно сказалось не влияние татар, а сказался самый факт их господства над русской землей только в том отношении, что содействовал окончательному разделению Руси на две половины: на северо-восточную и юго-западную...»

В «Лекциях по русской истории» Платонов подробно останавливался на рассмотрении общественно-экономической жизни Новгорода. По его представлению, Новгород – «целое государство, возникшее и жившее своеобразно и пришедшее в упадок благодаря внутренним неурядицам». Ученый объяснял обособленность Новгородской земли развитием торговли и промышленности, следствием чего явились специфичность государственного выборного (вечевого) управления, внутренняя самостоятельность новгородских пригородов и волостей.

Характеризуя социальную структуру новгородского общества, Платонов в «Лекциях по русской истории» выделял три её «класса»: высший – бояре; средний – житьи люди и купцы; низший – черные люди. Бояре, стоявшие во главе Новгорода, – это «крупные капиталисты и землевладельцы». Они полностью контролировали торговлю в Новгороде, поскольку ссужали купцов капиталами. «Житьи люди» – «землевладельцы» и «средние капиталисты», жившие на проценты от своих капиталов. К «черным людям», по мнению историка, относились жившие в городах ремесленники и рабочие, а также сельские жители – «смерды» и «земцы». «Смерды» – мелкие землевладельцы, а «земцы» – безземельные люди. Выясняя социальные противоречия новгородского общества, Платонов склонялся к выводу, что главной причиной потери независимости Новгородом было обострение социальной борьбы. «Вражда больших и меньших людей новгородских получала чрезвычайную остроту, и Новгород впал в тяжелую непрерывную смуту». И далее: «...эта смута была первою и главною причиной падения Новгорода». Негативно относясь к классовой борьбе, Платонов в «Лекциях по русской истории» полагал, что именно борьба сословий вела к экономическому упадку Новгородской земли. В отличие от Ключевского, который, указывая на политические, экономические и социальные предпосылки падения Новгорода, основную причину потери Новгородом самостоятельности усматривал в процессе образования великорусской народности, Платонов утверждал: «...причина падения Новгорода была не только внешняя – усиление Московского государства, но и внутренняя; если бы не было Москвы, Новгород стал бы жертвою иного соседа, его падение было неизбежно, потому что он сам в себе растил семена разложения».

Позиция С. Ф. Платонова в вопросе истории Новгорода может показаться консервативной. Он не спешил следовать традиции либеральной историографии – идеализировать государственное устройство Новгорода. Рассматривая государственное устройство Пскова, Платонов отмечал в «Лекциях по русской истории» большую централизованность и демократичность псковского веча по сравнению с новгородским: «Все общество имело более демократический склад с преобладанием средних классов над высшими. Того внутреннего разлада, какой губил Новгород, не было». И далее, соглашаясь с Ключевским в оценке падения Пскова, историк писал: «Самостоятельность Пскова пала не от внутренних его болезней, а от внешних причин – от усиления Москвы, которым выражалось стремление великорусского племени к государственному объединению».

Платонов критиковал взгляды Иловайского и в вопросе об образовании Московского государства. Иловайский считал, что главной причиной роста Москвы как политического центра было пробуждение народного инстинкта: народ, чувствовавший опасность от татар, должен был сплотиться. Но Платонов в «Лекциях по русской истории» называл среди главных причин образования Московского государства: 1) географическое положение, давшее Московскому княжеству население и средства; 2) личные способности первых московских князей, их политическая ловкость и хозяйственность, умение пользоваться обстоятельствами – этого не было у тверских князей, хотя и Тверское, и Московское княжества занимали одинаково выгодное положение. К причинам, способствовавшим усилению Москвы, Платонов относил: 1) сочувствие духовенства – его выражением явился перенос в Москву церковного центра; 2) политическую близорукость монголо-татар, которые не могли своевременно заметить опасное для них усиление княжества; 3) отсутствие сильных врагов: Новгород не был силен, а в Твери происходили постоянно междоусобия князей; 4) сочувствие бояр и населения.

С образованием Русского государства во главе с Москвой «Лекции по русской истории» С. Ф. Платонова связывают переход удельного быта в государственный, что и выразилось в характере управления и социальной структуре. Процесс стягивания земель вокруг Москвы, по мнению ученого, заключался и в том, что московские князья распространяли свои удельные понятия от своего удела на всю страну и по удельному порядку считали себя собственниками и хозяевами всего огромного государства. Такой вотчинный характер власти, когда великие князья смотрели на государство как на собственный удел, но не забывали учитывать «характер национальной власти», по убеждению Платонова, сохранялся вплоть до первых Романовых. Переход удельного быта в государственный вызвал рост поместного землевладения и образование нового служилого сословия, что отрицательно сказалось на положении крестьянства и другого тяглого населения, справедливо отмечал Платонов. Положение крестьян усугублялось тем, подчеркивал он, что малопоместный владелец, получая право облагать и оброчить крестьян сборами и повинностями в свою пользу, в то же время был обязан собирать с них государственные подати.

Наиболее важными являются те темы «Лекций по русской истории», в которых С. Ф. Платонов освещает эпоху Ивана Грозного и смутное время. Именно эти проблемы основательно разрабатывались Платоновым в его специальных трудах. В «Лекциях...» же историк излагал свои выводы о причинах и социальном характере опричнины и смутного времени. Опричнину и смутное время Платонов считал не аномальными явлениями в истории русской государственности, а вполне закономерными, явившимися прологом общественного развития России в XVII в. Платонов полностью отвергал карамзинскую традицию видеть в опричнине «безумство» царя Ивана. Опричнину он оценивал как орудие государственной реформы. В отличие от Соловьева, считавшего, что учреждение опричнины было удалением главы государства от государства, а также в отличие от Ключевского, полагавшего, что она действовала против частных лиц и служила полицейским средством пресечения и предупреждения государственных преступлений, Платонов в «Лекциях по русской истории» усматривает главное значение опричнины в разгроме боярской оппозиции, в подрыве княжеского землевладения. «Цель опричнины состояла в том, чтобы отнять всякую силу и значение у той княжеской аристократии, которая образовалась в Москве из потомства удельных князей и считала себя как бы соправительницей государства», – писал Платонов. Он подчеркивал, что результатом опричнины явилось выдвижение служилого дворянства и усиление государственной власти русского монарха. Признавая, что «опричнина была жестокою мерою, разорившею не только княжат, но и многих других людей», С. Ф. Платонов констатировал, что она худшим образом отразилась на положении податного сословия, «возбудила ненависть гонимых», вызвала социальное противоречие имущих с неимущими. Это обстоятельство, по мнению автора «Лекций по русской истории», подготовило почву для Смуты XVII века.

Согласно «Лекциям по русской истории» «высший служилый класс, частью взятый в опричнину, частью уничтоженный и разогнанный, запуганный и разоренный, переживал тяжелый нравственный и материальный кризис. Гроза опалы, страх за целость хозяйства, из которого уходили крестьяне, служебные тягости, вгонявшие в долги, успехи давнишнего соперника по землевладению – монастыря, – все это угнетало и раздражало московское боярство, питало в нем недовольство и приготовляло его к участию в смуте. Мелкий служилый люд, дети боярские, дворовые и городовые, сидевшие на обезлюдевших поместьях и вотчинах, были прямо в ужасном положении. На них лежала всею тяжестью война Ливонская и охрана границ от Литвы и татар».

Сергей Фёдорович Платонов

Сергей Фёдорович Платонов

 

Высказывая критическое отношение к «отвратительно жестоким» гонениям опричного террора, С. Ф. Платонов не оправдывал Ивана Грозного, руководствовавшегося принципом: «Лес рубят – щепки летят». Вместе с тем он осуждал и политическую близорукость князя А. М. Курбского, других современников Ивана IV. Платонов отмечал: «Непонятное ожесточение Грозного, грубый произвол его «кромешников» гораздо более затрагивал интересы современников, чем обыденная деятельность опричнины, направленная на то, чтобы «людишек перебрать, бояр и дворян, и детей боярских, и дворовых людишек». Современники заметили только результаты этой деятельности – разгром княжеского землевладения; Курбский страстно упрекал за него Грозного, говоря, что царь губит княжат ради вотчин, стяжаний и скарбов; Флетчер спокойно указывал на унижение «удельных князей» после того, как Грозный захватил их вотчины. Но ни тот, ни другой из них [ни Курбский, ни Флетчер],да и вообще никто не оставил нам полной картины того, как царь Иван Васильевич сосредоточил в своих руках, помимо «земских» бояр, распоряжение доходнейшими местами государства и его торговыми путями и, располагая своею опричною казною и опричными слугами, постепенно «перебирал» служилых людишек, отрывал их от той почвы, которая питала их политические воспоминания и притязания, и сажал на новые места, или же совсем губил их, в припадках своей подозрительной ярости».

С. Ф. Платонов полагал, что в результате опричного террора пострадали все слои русского общества. Такой взгляд нашел преемственность в наше время в работах Р. Г. Скрынникова. В книге «Иван Грозный» он писал: «Опричный террор ослабил влияние боярской аристократии, но он нанес также большой ущерб дворянству, церкви, высшей приказной бюрократии, т. е. тем социальным силам, которые служили наиболее прочной опорой монархии. С политической точки зрения террор против этих слоев и группировок был полной бессмыслицей».

Таким образом, наряду с политическим противоречием, нашедшим отражение в столкновении московской власти с боярской оппозицией в лице родовой аристократии, Платонов усматривал причину бурных коллизий эпохи Смутного времени в борьбе тяглой массы населения с их угнетателями. Если С. М. Соловьев объяснял смуту как столкновение новых государственных начал со старыми, выражавшееся в борьбе московских государей с боярством, то С. Ф. Платонов видел в ней прежде всего социальную борьбу низших сословий с высшими.

В «Лекциях по русской истории» С. Ф. Платонов подробно выясняет социальный состав движения Болотникова. Пожалуй, впервые в дореволюционной историографии Платонов давал в целом положительную характеристику Борису Годунову, считая его талантливым политическим деятелем. Государственная деятельность Годунова, по мнению Платонова, имела «симпатичный характер». Борис успешно решал историческую задачу «умиротворения взволнованной страны».

В «Лекциях по русской истории» автор по-новому оценивал и результаты смуты. В противовес К. С. Аксакову и Н. И. Костомарову, считавшим смутную эпоху фактом случайным, не имевшим глубоких исторических причин, ничего не изменившим и не внесшим ничего нового в общественную и государственную жизнь, Платонов утверждал, что эпоха смуты дала серьёзные последствия для Русского государства. Последствия смуты ученый усматривал, во-первых, в окончательном разгроме боярства: «...начавшее смуту боярство не только не достигло своих целей, но было совсем разбито смутою...»; во-вторых, в резком возвышении московского дворянства: «...главную силу в Московском государстве получили люди средних классов – дворяне и горожане»; в-третьих, в подрыве экономического благосостояния страны, которое вызвало экономическое прикрепление посадского и сельского населения, поставило московскую торговлю и промышленность на время в полную зависимость от иностранцев. Давая свою образную оценку смуты, Платонов сравнивал ее с давней болезнью, окончившейся выздоровлением государственного организма: «Общество переболело, оправилось, снова стало жить и не заменилось другим, но само стало иным, изменилось».

Характеризуя эпоху Петра I и его преобразования, С. Ф. Платонов пишет, что деятельность этого царя была тесно связана с историческим прошлым России, что его реформы по своему существу не были ни социально-политическим, ни экономическим переворотом. Согласно «Лекциям по русской истории», преобразования Петра не изменили основного положения сословий в государстве и не сняли с них прежних повинностей. Россия, имея при Петре не более 200 фабрик и заводов, оставалась страной земледельческой. Поэтому Платонов считал, что Петра неправомерно называть «царем-революционером».

По мнению Платонова, социальная политика Петра Великого в отношении крестьянства была противоречивой. Петр не спешил развивать крепостную зависимость крестьян: «...в законодательстве Петра нет ни одного указа, отменяющего прикрепление к земле и устанавливающего крепостную зависимость личную; крестьянин и при Петре оставался гражданином». Однако объективно проведение податной реформы (введение подушной подати) способствовало укреплению крепостного состояния крестьянства: «Жизнь закрепощала их все более, но, как мы видели, началось это еще до Петра, а окончилось уже после него».

Толкование исторической роли Петра I в «Лекциях по русской истории» С. Ф. Платонова близко к взглядам Ключевского. Он полагал, что Петр I лишь «ускорил» развитие объективного исторического процесса. Вслед за Ключевским Платонов подчеркивал в петровских реформах элементы стихийности, бесплановости. Как и Ключевский, Платонов считал, что военные события были главной пружиной реформ.

Основной отрицательной чертой послепетровской эпохи временщиков, Елизаветы Петровны и Екатерины II, «Лекции по русской истории» Платонова признают нарушение соотношения основных сословий русского общества, связанное с развитием крепостного права. В этом историк усматривал отход от социальных преобразований Петра I. «Равновесие в положении главных сословий, – писал С. Ф. Платонов, – во всей силе существовавшее при Петре Великом, начало разрушаться именно в эпоху временщиков (1725–1741), когда дворянство, облегчая свои государственные повинности, стало достигать некоторых имущественных привилегий и большей власти над крестьянами – по закону. Наращение дворянских прав наблюдали мы во время и Елизаветы, и Петра III. При Екатерине же дворянство становится не только привилегированным классом, имеющим правильную внутреннюю организацию, но и классом, господствующим в уезде (в качестве землевладельческого класса) и в общем управлении (как бюрократия). Параллельно росту дворянских прав и в зависимости от него падают гражданские права владельческих крестьян. Расцвет дворянских привилегий в XVIII веке необходимо соединялся с расцветом крепостного права». Ученый утверждал, что социальная политика преемников Петра Великого была направлена на улучшение положения дворянства, которое было постоянно связано с ухудшением быта и с уменьшением прав крестьянства: «Владельцы получили... широкие права над личностью и имуществом своих крестьян». Как видим, Платонов не стремился выступать апологетом дворянского сословия.

Повествуя о правлении Анны Иоанновны, «Лекции по русской истории» Платонова дают отрицательную оценку Бирону. Этого временщика Платонов считает карьеристом, чьей единственной целью было обогащение и упрочение положения при дворе и государстве. Историк приходил к выводу: «Действуя с помощью толпы немцев и тех русских, которые думали сделать свою карьеру службою временщику, Бирон не управлял государством, а эксплуатировал страну в своих личных выгодах, презирая закон и совесть и обманывая императрицу».

В лекции о елизаветинском времени Платонов вслед за Соловьевым с симпатией говорил о Елизавете Петровне. Он давал очень точные и вместе с тем образные характеристики политических деятелей той эпохи, прежде всего самой Елизаветы, братьев Разумовских и Шуваловых, А. М. Черкасского, А. П. Бестужева-Рюмина. Неплохо отзывался он о деятельности Сената при Елизавете. Главной заслугой Елизаветы Платонов считал «свержение немецкого режима, систематическое покровительство всему национальному и гуманность...».

Екатерина II в «Лекциях по русской истории» С. Ф. Платонова признаётся выдающимся государственным деятелем. Автор мастерски вскрыл противоречие, с которым столкнулась Екатерина: с одной стороны, страстное внутреннее желание покончить с крепостным правом, с другой – полная объективная невозможность этого шага, поскольку социальной опорой самодержавной власти императрицы было дворянство. В результате при Екатерине крепостное право продолжало не только существовать, но и развиваться.

Сложной была позиция Платонова по вопросу о происхождении крепостного права в России. С одной стороны, находясь под влиянием теории государственной школы о «закрепощении сословий», он, как отмечали А. А. Зимин и А. А. Преображенский, «...верный традициям государственной школы, сводил все дело к правительственной инициативе». С другой, Платонов вслед за Ключевским искал объяснение причин закрепощения в экономическом разорении крестьянства в XVI в. Полагая, что крепостное право было обусловлено русской действительностью, задачами государственной обороны, характером экономического развития, основанного на поместном землевладении, «Лекции по русской истории» приходят к выводу о том, что его было нужно уничтожить одновременно с принятием 18 февраля 1762 г. закона об освобождении дворянства от государственных повинностей, так как «по логике истории с крестьян должна была быть снята их частная зависимость, потому что исторически эта зависимость была обусловлена дворянскими повинностями: крестьянин должен был служить дворянину, чтобы дворянин мог исправно служить государству». Однако дворянство не желало лишать себя дарового труда. Платонов писал: «...с 18-го февраля 1762 года им [дворянам]была дана «вольность» служить или не служить, а между тем крестьянская зависимость становилась от того не легче, а тяжелее, и крестьяне ставились в одно положение с крепостными холопами – рабами». Он утверждал, что окончательное оформление крепостного права как государственной системы произошло при Екатерине II: «...время Екатерины II было тем историческим моментом, когда крепостное право достигло полного и наибольшего своего развития». В дальнейшем автор неоднократно указывал, что крепостная зависимость являлась тормозом социально-экономического развития России, причиной народных движений.

Довольно большое внимание «Лекции по русской истории» С. Ф. Платонова уделяют народным восстаниям в России, подробно рассматривая социальный состав движений под предводительством Болотникова, Разина, Пугачева.

Обращаясь к общественному движению первой четверти XIX в., С. Ф. Платонов отмечает две цели, которые стояли перед декабристами – участниками восстания на Сенатской площади: «В государственном устройстве они желали представительной (даже республиканской) формы правления, в общественной жизни они стремились к отмене крепостного права». Рассматривая историю возникновения и развития тайных обществ, Платонов в «Лекциях по русской истории» пишет, что таким образом передовое дворянство отозвалось на «аракчеевщину» и «реакцию» последних лет Александра I.

Наряду с внутриполитической историей «Лекции по русской истории» Платонова излагают вопросы внешней политики. Их автор осуждает реакционную политику подавления национальных движений и народных восстаний, проводимую Россией в рамках «Священного союза». С либеральных позиций, С. Ф. Платонов смотрит и на общественное движение середины XIX в. Он порицает действия правительства против представителей русской общественной мысли: «Лучшие представители общественной мысли, имена которых мы теперь произносим с уважением (Хомяков, Киреевские, Аксаковы, Белинский, Герцен, Грановский, историк Соловьев), были подозреваемы и стеснены в своей литературной деятельности и личной жизни, чувствовали себя гонимыми и роптали (а Герцен даже эмигрировал). Лишенные доверия власти, они не могли принести той пользы отечеству, на какую были способны». По мнению Платонова, крайне неприглядной чертой царствования Николая I был рост «системы бюрократизма, отчуждавшей власть от общества», изолирующей людей, способных проводить социально-экономические реформы».

Реформу 1861 г. Платонов считал безусловно необходимой. В лекции на тему «Краткий обзор времени Александра II и великих реформ» подробно описан ход крестьянской реформы. Если реформам 60-х годов он давал в целом положительную оценку, то антиреформаторскую деятельность Александра III характеризовал как строго охранительную.

Платонов воспринял некоторые элементы концепции Ключевского, разделяя взгляды последнего на вопросы о возникновении и развитии крепостного права, на историческую роль Петра I. Большим шагом вперед было новое рассмотрение Платоновым ряда проблем: образования Русского государства, социально-экономического строя древней Руси, истории Новгорода, опричнины и вопросов эпохи Смутного времени. Деятельность Платонова составила целый этап в развитии исторической науки.

Один из крупнейших историков начала XX века, С. Ф. Платонов по сей день не обрёл у русских читателей той известности, которой он по праву заслуживает. Будем надеяться, что всемерная популяризация глубокого и содержательного наследия Платонова на веб-ресурсах позволит, наконец, исправить это досадное обстоятельство.

 

 

 

Платонов С. Ф. - Лекции по русской истории

 

Обложка «Лекций по русской истории» С. Ф. Платонова в издании 1993 г.

 

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.