XVIII. Народные реформации второй половины XVII века

 

(начало)

 

Правительственные и народные реформации. – Национальные движения. – Секуляризационные стремления и дворянство. – Распространение кальвинизма в середине XVI в. – Сравнение разных стран, где во второй половине XVI в. было реформационное движение. – Эпоха распространения кальвинизма. – Общие замечания о реформации в Польше, Франции, Нидерландах.

 

В Германии, где народное религиозное движение предшествовало принятию нового учения князьями, шедшей снизу реформацией воспользовались князья; в Дании, Швеции и Англии самая инициатива реформации принадлежала государям, хотя при этом они опирались на известные общественные классы и на сословно‑представительные учреждения, пользуясь или национальной оппозицией против Рима, или антагонизмом, существовавшим между светскими сословиями, особенно дворянством и духовенством. Сами государи были представителями политической оппозиции против Рима, опиравшейся на оппозицию национальную и социальную. Одних этих факторов, как показывает история трех названных стран, было совершенно достаточно, чтобы без религиозной реформы поставить целые народы с их правителями в новые отношения к Риму: на таких примерах, как отторжение от католицизма Англии и скандинавских государств, лучше всего познаются светские причины, содействовавшие религиозной реформации. В этих странах преобразования в самой церкви последовали за изменениями в политическом положении церкви. В последнем отношении особенно важен пример Англии, где отторжение от Рима прямо предшествовало настоящей реформе церкви. Но если без национального и общественного содействия реформация была прямо немыслима, то понятно, что реформационные движения могли начаться и действительно начинались и снизу, то увлекая за собою государственную власть, то, наоборот, сталкиваясь с нею, даже если сама эта власть была протестантская, когда народная реформация была отлична от правительственной. Последний случай мы наблюдаем в Германии, где народная реформация, получившая сектантский характер, подавлялась реформацией правительственной, которая была лютеранскою. Такое же явление, и притом в более резком виде, мы встречаем в Англии, в которой столкнулись между собою королевский англиканизм с народным пуританизмом. Особую категорию отношений мы наблюдаем, наконец, в тех странах, где подданные (или часть подданных) делались протестантами, а правительства оставались католическими, как это было в немецких католических княжествах, в габсбургских владениях с Чехией и Венгрией, во Франции и Польше, в Шотландии и Нидерландах. Целые нации или отдельные классы могли принимать участие в реформационном движении без своих правительств и даже вопреки их желанию.

Что было обще и государям, и народам или отдельным сословиям, включая сюда и духовенство, в истории реформационного периода, так это национальный принцип, который сближал государей с их подданными, а иногда и светские сословия с духовенством в одном общем деле. Национальный характер реформационного движения не подлежит сомнению вообще, но особенно любопытно то, что духовенство в эту эпоху само участвовало в движении, даже помимо религиозных мотивов, заставлявших отдельных представителей этого сословия принимать новое учение. В этом отношении особенно любопытны факты, указывающие на стремление католического духовенства некоторых стран к национальной независимости от Рима на началах галликанской церкви. Такое стремление мы замечаем, например, в Дании, о чем было уже сказано в своем месте. В Польше при Сигизмунде II Августе мысль о «костеле народовом» была также в ходу у высших представителей клира с примасом королевства архиепископом гнезненским Яковом Уханским во главе. Это даже возбуждало сильные опасения в Риме, несмотря на то, что Яков Уханский и другие епископы были во вражде с протестантами. Та сравнительные легкость, с какою английский клир променял главенство папы на главенство короля, свидетельствуя вообще о разложении католицизма в этой стране, указывает, между прочим, и на то, что английское духовенство было более национальным, чем римским. Национальный характер реформации явствует еще из переводов Библии на народные языки[2] и из введения их в богослужение.

Но важными реформационными факторами были еще нерасположение к духовенству со стороны светских сословий и секуляризационные стремления эпохи, особенно сильные, кроме тогдашних правительств, у дворянства. Предводитель рыцарского восстания Франц фон Зиккинген думал наложить руку на церковные владения. Польская шляхта указывала на церковные земли, как на фонд, которым должно располагать государство: принимая протестантизм, она сама производила в малых размерах секуляризацию в своих имениях, завладевая имуществом приходских церквей и заставляя крестьян платить себе десятину. В более широких размерах делали то же самое немецкие князья, между прочим по примеру Альбрехта Бранденбургского, и духовные владельцы, что вызвало известный reservatum ecclesiasticum 1555 г. Мы видели, что немецкие князья делились секуляризованными землями с дворянством. В обоих скандинавских государствах происходило то же самое. Наконец, и в Англии секуляризованная монастырская собственность не удержалась в королевских руках, а разошлась по рукам дворянства, чем создан был целый класс новых собственников, которые материально были заинтересованы поддерживать установленную королевскою властью церковь. Одним словом, в той или другой форме везде, где государственная власть производила секуляризацию церковных имений, она делилась ими с дворянством. Вопрос о церковной десятине, от которой землевладельческие классы, конечно, нередко стремились отделаться, тоже играл не малую роль в эту эпоху.

Как ни важны были национально‑политические и социально‑экономические причины реформации, они не объясняют всего в истории реформационного движения: оно все‑таки было прежде всего движение религиозное, и элемент чувства и убеждения играл в ней видную роль. Как двадцатые и тридцатые годы XVI в. были эпохой религиозного возбуждения с характером лютеранским, цвинглианским и анабаптистским, так в середине XVI века распространяется кальвинизм, выставивший энергичных религиозных бойцов и одушевивший массы непоколебимым фанатизмом. В двух странах, где государственная власть осталась строго католическою и преследовала протестантов, именно в Шотландии и в Нидерландах, кальвинистическая реформация, отличавшаяся религиозным фанатизмом, сопровождалась политическими революциями и приняла общенародный характер. В двух странах, наоборот, этой реформации не удалось получить национального значения, именно во Франции и в Польше, где протестантизм выступил с более сословным характером, преимущественно дворянским и отчасти городским, так как государственная власть и народные массы остались в обеих странах католическими. Вся разница в том, что во Франции протестантизм отличался большим религиозным фанатизмом, чем в Польше, и что у французов в политическом отношении на главном плане стояла оппозиция королю, тогда как у поляков вражда к духовенству. Наконец, сильное религиозное движение, по существу своему кальвинистическое, произошло и в Англии, где этому движению особенно пришлось играть видную политическую роль. Мы нарочно здесь сопоставляем Шотландию с Нидерландами и Францию с Польшей. В первых двух странах одинаково победила реформация (за исключением одной части Нидерландов), но эта победа была куплена ценой гражданских смут: в обеих странах произошли революции, в которых нашли применение кальвинистические политические принципы. Последние действовали и во Франции в эпоху религиозных войн, имевших также свою политическую сторону, и это позволяет нам сближать Францию с Шотландией, Нидерландами, да и с Англией, поскольку везде мы встречаемся с фактом борьбы подданных и представительных учреждений (в Англии в XVII в.) с королями, но в другом отношении Франция может быть поставлена рядом с Польшею, так как в обоих государствах короли и народная масса остаются католическими, а протестантизм в обоих же принимается главным образом только дворянами и горожанами, играет роль лишь короткое время, а затем сходит со сцены. В обеих странах побеждает католическая реакция в XVII в.: и там, и здесь у протестантов были отняты все права.

Гранью между эпохами королевской и народной реформаций вне Германии и Швейцарии может служить тот самый 1555 г., который имеет столь важное значение в истории немецкой реформации, также получившей монархический характер: к этому времени протестантизм утвердился в Дании и Швеции, и выяснился характер англиканской церкви. С другой стороны, около того же времени кальвинизм делает громадные успехи в Польше, во Франции, в Шотландии, а несколько позже в Нидерландах. Для того, чтобы убедиться в нашем праве смотреть на середину пятидесятых годов XVI в., как на эпоху наиболее сильного распространения кальвинизма, сопоставим даты и факты.

Мы не будем здесь говорить о распространении кальвинизма в западной Германии («реформатская церковь» преимущественно в Рейнской области и Гессене): здесь он не играл особенно важной роли, так как был встречен враждебно не только католиками, но и лютеранами; его последователи не были даже включены в условия аугсбургского религиозного мира.

В Польше настоящее реформационное движение среди шляхты началось только около 1550 года, и лишь в пятидесятых годах на сеймах организуется протестантская партия. Долгое время в польской шляхте происходило колебание, к какому исповеданию ей примкнуть. Она не сочувствовала лютеранству за его немецкое происхождение и его монархический характер. Она мало также симпатизировала и более демократическому учению братьев чешских (гуситов), нашедших, однако, все‑таки последователей. Зато кальвинизм пришелся как нельзя более к стремлениям польской шляхты: его аристократическо‑республиканский характер и допущение им в церковное управление светского элемента в виде старейшин (сеньоров) снискали ему особенное расположение шляхты, которая, господствуя в это время на сеймах и уже подчинив себе крестьян и горожан, стремилась, кроме того, лишить высшее духовенство его привилегий и поставить в зависимость от себя приходских священников. Кальвин еще в самом начале царствования Сигизмунда II Августа посвятил ему свое толкование на «Послание к евреям». Он вообще обратил внимание на Польшу, где шло религиозное брожение, и вступил в переписку с поляками, между которыми в середине пятидесятых годов была даже мысль пригласить его самого приехать в Польшу. На польских протестантских съездах этого времени все еще было, однако, вопросом, какое исповедание принять. В качестве устроителя церкви в Польшу давно уже (с 1552 г.) поляки звали своего соотечественника кальвиниста Яна Лаского, одного из заметных на Западе реформаторов, жившего долго за границей. Лаский был устроителем реформации в Фрисландии, помогал Кранмеру в Лондоне, где был одно время предстоятелем протестантской общины иностранцев, хлопотал в Германии об унии между лютеранством и реформатством. Его звали к себе и Густав Ваза, и Альбрехт Прусский, к которому он лишь потому не поехал, что тот не согласился на его требование дать независимость церкви от государства и уничтожить некоторые лютеранские обряды. В 1554 г. Лаский обратился к польскому королю, сенату и шляхте с приглашением произвести реформацию, а вскоре затем и сам явился в Польшу, где и сделался (1556 – 1560) организатором кальвинистической церкви («гельветического исповедания»). После его смерти среди польских кальвинистов начался, однако, антитринитарский раскол, да кальвинизму и не удалось вытеснить ни лютеранства (в городах), ни гуситства. Принятие кальвинизма частью польской шляхты произошло, таким образом, во второй половине пятидесятых годов, как раз в то время, когда на сеймах шла ожесточенная борьба между духовенством и шляхтою из-за церковных судов, канонического («иноземного») права и десятины, которым шляхта не хотела подчиняться. Но присущей кальвинизму религиозной ревности не было в Польше. Здесь – не без влияния со стороны итальянского гуманизма – развился религиозный рационализм, выразившийся в антитринитарском сектантстве, имевшем также аристократический оттенок.

Та же вторая половина пятидесятых годов была временем значительного усиления кальвинизма и во Франции. В 1555 г. здесь существовала едва ли не одна только правильно организованная протестантская община, а в 1559 г. их было уже около двух тысяч, и впервые собрался в Париже (тайный) синод «гугенотов», как стали называть во Франции последователей кальвинизма. Это был год смерти Генриха II, когда королевская власть перешла к его сыновьям Франциску II (1539–1560 г.) и Карлу ІХ (1560–1574 г.), а за молодостью одного и несовершеннолетием другого – к временщикам и опекунам. К этому времени уже готовы были элементы для образования протестантской партии, к которой примкнули принцы крови (Бурбоны), дворяне и горожане, недовольные усилением королевской власти. Благодаря связи религии с политикой, здесь нашли дальнейшее развитие и политические идеи Кальвина. Что касается до церковной организации французских кальвинистов, то уже синод 1559 г. выработал целый план её, который должен был охватить всю Францию. Отдельные общины соединялись в «коллоквии», а эти последние – в провинции со своими консисториями и общими собраниями представителей. По этому типу организовалась впоследствии и политическая партия французских кальвинистов.

Несколько позднее, именно во второй половине шестидесятых годов, произошел взрыв народной реформации и вместе с ним политическая революция в Нидерландах, где религиозные и политические идеи кальвинизма, равным образом, играли весьма большую роль. Уже около того времени, когда Карл V передал власть Филиппу II (1555 г.), число последователей реформации в Нидерландах было так велико, что одних выселившихся нововеров было около десяти тысяч. Церковное устройство Кальвина совершенно подошло к нидерландскому федеративному строю, но против его догмата о вечном предызбрании и против его нетерпимости возникала оппозиция. В начале XVII в. ею даже был вызван раскол в нидерландском кальвинизме.



Литература: Для Шотландии, кроме сочинений, указанных на стр. 11–12, см. Lorimer. Precursors of Knox. – M'Crie. Life of John Knox. – Brandes. John Knox. – Имеющая романический характер история Марии Стюарт вызвала целую литературу, о которой см. заметку проф. В. И. Бузескула на стр. 132–133 второго тома «Лекций по всемирной истории» Петрова (стр. 141–142 по второму изданию 1904 г.), а также ст. Riess'а в «Hist. Zeitschr.» (1911). Монография Минье о Марии Стюарт переведена по‑русски; кроме того, по‑русски есть о ней еще книжка Г. Е. Афанасьева, а также в кн. М. Юрьева. «Спорные вопросы западноевропейской исторической науки». – Новейший труд. – Fleming. Mary Queen of Scots (from her birth to her flight into England).

[2] К указанным раньше переводам прибавим английский, сделанный Тиндалем (1538).

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.