Фукидид (ок. 471–397 до P. X.)

 

Биография Фукидида

Фукидид

Фукидид. Бюст

Для жизнеописания Фукидида, крупнейшего историка древности, автора великой «Истории Пелопоннесской войны», главным источником служит биография, составленная Марцеллином, неизвестным по другим сочинениям грамматиком и ритором позднейшей императорской эпохи. Кроме того мы имеем еще одну анонимную биографию и коротенькую заметку в словаре Свиды. Сочинение, известное под именем Марцеллина, составлено на скорую руку из трех различных частей, принадлежащих различным авторам. Биографические сведения, сообщаемые этими отрывками, почерпнуты частью из хорошего источника; но большая часть их состоит, по-видимому, из ненадежных догадок, которые происхождением своим обязаны сочинению самого Фукидида. Конечно, вполне достоверны те сведения, которые сам Фукидид сообщает о себе; но эти сведения, к сожалению, весьма скудны.

Памфила, писательница времён Нерона, сообщает, что Геродоту в начале Пелопонесской войны (431 г. до Р. X.) было 53 года, а Фукидиду – 40. Следовательно, годом рождения Фукидида нужно признать 471. С этим предположением без труда согласуется и замечание самого Фукидида (V, 26), что он по своему возрасту был в состоянии зорко следить за ходом Пелопоннесской войны; хотя можно согласиться и с теми учеными, которые в сообщении Памфилы о его 40-летнем возрасте видят лишь круглую цифру, означающую только то, что Фукидид, как говорит и Свида, «процветал» в 87 олимпиаду (432–429 до Р. X.). Определенно решить этот вопрос нет возможности; но во всяком случае мы должны признать, что юность Фукидида окончилась еще до начала Пелопоннесской войны.

 

Семья Фукидида, его родство с Мильтиадом и Кимоном

Фукидид был афинянин и родился в деме (деревне) Галиме, который принадлежал к Леонтийской филе и находился недалеко от Афин, на юге, на берегу моря, между Фалероном и Колиадою. Фукидид принадлежал к одному из первых и знатнейших родов в Афинах. По матери Фукидид происходил от марафонского героя Мильтиада, стало быть, из рода Филаидов, которые вели свое происхождение от Теламонида Аякса Саламинского; отец его был фракийский принц, имевший, впрочем, права афинского гражданства. Его звали Олор, или Орол – так как греки не всегда одинаково произносили подобные иностранные имена. Афиняне, кажется, чаще называли его Олором, как и сам Фукидид; но Марцеллин уверяет, напротив, с некоторой претензией, что настоящее его имя было Орол, и ссылается в подтверждение своих слов на надгробную надпись Фукидида, в которой сказано: Θουκυδίδης Όρόλου Άλιμούσιος. Ho эта же самая надпись приводится другими писателями с именем Олора; кроме того, это место у Марцеллина внушает сомнение.

С фракийским княжеским родом Олора был в родстве аттический род Мильтиада. Старший Мильтиад во времена Писистрата основал колонию в Херсонесе фракийском, власть над которою, после его смерти, перешла к старшему сыну его брата Кимона, Стесагору, а несколько лет спустя (518 до Р. X.) – к брату последнего, Мильтиаду, впоследствии победителю при Марафоне. Этот младший Мильтиад был женат на дочери фракийского царя Олора, Гесепиле, и от этого брака родились: Кимон, знаменитый герой персидских войн, и Гесепила младшая. От брака с одной аттической женщиной Мильтиад имел дочь Эльпинику, которая впоследствии вышла замуж за своего сводного брата Кимона. Гесепила младшая, дочь Мильтиада, снова вышла замуж за фракийского принца Олора – бывшего, вероятно, внуком Олора старшего – который чрез своих родственников приобрел право гражданства в Афинах. От этого брака родился Фукидид. Следовательно, Кимон приходился ему дядей, а Мильтиад – дедом.

Хотя Мильтиад и Фукидид принадлежали к различным демам (афинским округам) – Мильтиад к лакиадскому, а Фукидид – к галимскому, но по своему роду (γένος) они были оба Филаиды. Так как новые граждане, каким и был отец Фукидида, не имели в Афинах своего рода, то, в случае их брака с гражданкой древнего рода, дети их приписывались к роду матери. По этой причине Фукидид и похоронен в родовом склепе Мильтиада.

Как Кимон значительную часть своего огромного богатства получил из фракийских владений родственников своих по матери, так и Фукидид обязан был своим богатством своему фракийскому происхождению. Именно те богатые золотые рудники, которые он имел на берегу Фракии, против острова Фасоса, в Скапте Гиле («Изрытый лес», «Лес с рудниками»), достались ему, по всей вероятности, по наследству; ибо известие, сообщаемое Марцеллином, будто Фукидид женился на богатой женщине из Скапте Гиле и взял эти рудники в приданое, представляется не более как простой догадкой.

По словам александрийского грамматика Гермиппа, Фукидид был в родстве и с Писистратидами, что было дело возможное. Может быть, и сам Фукидид намекает на это родство в одном месте (VI, 55), сообщая предания, переданные ему сыновьями Писистрата.

 

Фукидид и афинская образованность

Из юношеской жизни Фукидида мы не знаем ни одного положительного и достоверного факта. Встречающийся у древних рассказ о том, как Фукидид, еще мальчиком, присутствовал при чтении Геродота в Олимпии или в Афинах и был тронут до слез, по-видимому, представляет не более как позднейший школьный анекдот, явившийся в то время, когда взаимные отношения великих людей прошлого любили представлять в виде отношений учителей к ученикам и вообще в виде отношений личных. Что Геродот читал в разных местах отдельные части своего труда, – против этого нельзя спорить; возможно также, что и Фукидид присутствовал в Афинах при одном из этих чтений, около 444 г. до Р. X., но, конечно, уже не мальчиком, потому что ему было в это время около 25 лет.

Фукидиду выпала счастливая доля – жить и действовать в наиболее блестящую и великую для Афин эпоху, – в то время, когда Афины, под руководством Перикла, достигли высшего развития своих сил, когда там процветала наука, поэзия и искусство, когда в числе поэтов действовали Софокл, Еврипид, Кратин, когда Фидий и Мнесикл, Иктин, Калликрат и др. создавали прекраснейшие произведения пластики и архитектуры. В эпоху юности и зрелости Фукидида множество замечательнейших людей по разным отраслям науки и искусства стремилось тогда в Афины, – в этот центр греческой жизни, где происходило оживленное и разнообразное умственное движение. Это оживленное движение и общество многих выдающихся личностей, в которое Фукидид мог легко иметь доступ, происходя от одного из богатейших и знатнейших афинских родов, должно было иметь на него весьма благотворное влияние и содействовать всестороннему развитию его духа. Учителями Фукидида биографы называют философа Анаксагора и оратора Антифонта. Если и не допускать, что они действительно находились к Фукидиду в таких отношениях, то все-таки мы не можем отрицать, что эти замечательные люди, из которых один впервые поставил в Афинах на надлежащий путь изучение философии, а другой также впервые занялся обработкою политического красноречия по правилам искусства, имели своим личным знакомством влияние на развитие и направление молодого человека. В языке Фукидида, который был моложе Антифонта только лет на восемь, мы находим характеристические особенности строгого, старинного антифонтовского стиля. С Анаксагором, который был 30-ю годами старше Фукидида, последний разделял свободное отношение к суеверию и к ходячим религиозным представлениям того времени. Говорят, что за свое знакомство с Анаксагором, обвиненным в безбожии, Фукидид и сам был заподозрен в том же. По свидетельству Марцеллина, от старших софистов, именно, от Продика Кеосского и Горгия Леонтинского, Фукидид также перенял кое-что, по крайней мере относительно выработки слога, хотя он и не был их настоящим учеником. Если эти свидетельства и не основываются на вполне достоверных известиях, а только на замечаниях позднейших грамматиков, то все-таки справедливо, что Фукидид старательно воспользовался теми средствами к образованию, которые в таком обилии представлялись в Афинах перикловских времен, и приобрел такое образование, которое поставило его наравне с наиболее выдающимися из его современников.

 

Известия о политической деятельности Фукидида

С великим руководителем афинского государства, Периклом, Фукидид был, как кажется, в близких отношениях; он похож на него по образованию и характеру, и, несмотря на свое родство с аристократом Кимоном, противником Перикла, вполне сходится с последним в своих политических принципах и убеждениях. Принимал ли Фукидид участие в политической жизни своей родины, и какое именно, – об этом мы имеем известия, одно другому противоречащие – конечно, потому, что это не более как догадки. Марцеллин уверяет, что Фукидид не занимался политикой и никогда не говорил публично, что он не занимал никакой государственной должности, кроме должности стратега в 424 г., о чем мы скажем впоследствии; напротив того, Дионисий Галикарнасский говорит, что афиняне несколько раз выбирали Фукидида на должность стратега и на другие почетные должности. Таким образом, относительно этого пункта мы остаемся в неизвестности; но следует предполагать, что прежде, чем получить важную должность стратега, Фукидид уже выказал свои способности в низших должностях. Большую часть своей жизни до 424 года Фукидид провел, без сомнения, в Афинах; но его имущественные дела, вероятно, нередко заставляли его предпринимать поездки во Фракию, так как надзор за имениями и в особенности наблюдение за работами на золотых приисках требовали иногда его личного присутствия на месте. Этим и объясняется, что Фукидид, как он сам говорит, пользовался большим влиянием среди фракийских династов этой страны. Во время чумы 430 и 429 г. он был в Афинах; он сам подвергся этой болезни и видел страдания других. В своем историческом сочинении (II, 48 и сл.) Фукидид подробно описывает весь ход развития этой болезни, «затем, чтобы, если эта болезнь появится снова, можно было узнать ее посредством точного наблюдения её признаков».

 

Участие Фукидида в Пелопоннесской войне

424 год, 8-й год Пелопоннесской войны, когда Фукидид был одним из десяти стратегов, был годом крутого поворота в его судьбе. Спартанцы, стесненные в Пелопоннесе, в это время снова ободрились и послали своего лучшего полководца, Брасида, с войском в Халкидику и на фракийское побережье, чтобы привлечь на свою сторону подвластные афинянам города, которые не прочь были отложиться и, таким образом, отнять у афинян вспомогательные средства для войны; они надеялись также найти во Фракии, богатой золотом и строевым лесом, средства для постройки флота. Брасид в короткое время привлек на сторону Спарты много афинских городов, и зимою того же года пошел на Амфиполь, важнейший афинский город во всей Фракии, в котором часть граждан была уже на стороне Спарты. В Амфиполе начальствовал афинский стратег Эвкл, а Фукидид с небольшой эскадрой из 7 кораблей стоял у острова Фасоса, находящегося только на полдня пути от Амфиполя. Брасид надеялся овладеть городом посредством неожиданного нападения; но Эвкл защищался очень энергично и тотчас же послал к Фукидиду за помощью. Фукидид немедленно двинулся к Амфиполю. Но так как Брасид боялся прибытия Фукидида, который, имея в этой стране владения, пользовался большим влиянием и мог спасти Амфиполь с помощью соседних племен, то он и предложил гражданам этого города, в числе которых было очень немного афинян, сдаться на самых выгодных условиях. Таким образом, Амфиполь сдался Брасиду прежде, чем Фукидид успел явиться на место. Когда он вечером высадился в Эйоне – гавани Амфиполя при устье реки Стримона, Брасид уже вошел в город. Фукидиду удалось удержать во власти афинян только Эйон, и Брасид, сделавший на следующее утро нападение на эту гавань был отбит и должен был отступить, не окончив дела (Фукидид IV, 102 и сл.).

 

Изгнание Фукидида из Афин

Фукидид сделал для спасения Амфиполя все, что мог. Но так как афиняне привыкли судить своих полководцев по их успехам, то, раздраженные этой неудачей, они и направили весь свой гнев против Фукидида, тем более, что он был человек знатный и богатый. На граждан, выдающихся по своему происхождению и богатству, толпа всегда смотрела завистливо и часто бросала им упреки в измене и недоброжелательстве к демократической свободе. Сам Фукидид говорит только (V, 26), что после события при Амфиполе он 20 лет был в изгнании; но каким образом последовало это изгнание – об этом историк, вообще очень скупой на рассказы о самом себе, умалчивает. Различные биографы сообщают: «Афиняне изгнали Фукидида, вменив неудачу ему в преступление», – «афиняне изгнали его, потому что его оклеветал Клеон», – «Фукидид был изгнан за измену». Насколько эти известия исторически достоверны, мы не знаем. Легко можно поверить тому, что Клеон, стоявший тогда на высоте власти и вообще часто преследовавший полководцев ложными обвинениями, привлек и Фукидида к суду «за измену». Наказанием за измену была смертная казнь и конфискация имущества; но так как Фукидид поплатился за свою неудачу только изгнанием, то мы должны предположить, что после потери Амфиполя он или сам добровольно отправился в изгнание, не возвращаясь в Афины и зная, что его там ожидает, или ему удалось чем-нибудь смягчить наказание, налагаемое законом.

 

Работа Фукидида над «Историей Пелопоннесской войны»

Несчастие Фукидида, в котором он был неповинен, для мира было счастьем. При самом начале Пелопоннесской войны Фукидид верно угадал её всемирно-историческое значение и решил написать её историю. Для этого он уже заблаговременно стал с большой осторожностью и старательностью собирать исторический материал, частью – насколько было возможно – наблюдая и изучая события лично, частью собирая достоверные сведения через других лиц. Чрезвычайное богатство Фукидида давало ему возможность иметь достоверных корреспондентов во всех пунктах театра войны и в тех местах, где происходили вызванные войною переговоры. Теперь, когда Фукидиду пришлось удалиться в изгнание, ему, как он сам говорит, посчастливилось лично посетить места, где происходили интересовавшие его события, а в том числе и Пелопоннес, и, став выше борьбы партий, мешающей ясному пониманию дела, подробно ознакомиться со своим предметом (I, 22; V, 26).

Марцеллин говорит, что Фукидид-изгнанник отправился прежде всего на остров Эгину, а оттуда во Фракию, в Скапте Гиле, где жил довольно долго, трудясь над своей «Историей Пелопоннесской войны». Это показание относительно Эгины неверно, потому что Эгина с 431 г. была афинской клерухией и, следовательно, была недоступна для афинского изгнанника. Здесь, конечно, историк смешан с Фукидидом старшим, сыном Мелезия, который одно время стоял во главе аристократической партии и вел борьбу с Периклом, а потом был изгнан остракизмом. Историк же Фукидид большую часть своего изгнания провел в своих владениях в Скапте Гиле, где впоследствии показывали платан, под тенью которого он работал над «Историей Пелопоннесской войны». Оттуда Фукидид нередко предпринимал свои научные поездки, путешествия, по-видимому, и за пределы собственной Греции и её островов. Сицилийский историк Тимей говорит, что Фукидид во время своего изгнания жил в Италии; здесь, конечно, следует разуметь непродолжительное пребывание его в Великой Греции; но мы не можем поверить Тимею, будто Фукидид и похоронен в Италии. Может быть, там находился его кенотаф. Во время поездки в Италию Фукидид, вероятно, побывал и в Сицилии, и в Сиракузах, где во время Пелопоннесской войны могуществу афинян был нанесен такой страшный и важный по своим последствиям удар. Фукидид, вероятно, собрал в Сиракузах самые подробные сведения об этой катастрофе; по крайней мере некоторые события сицилийской войны, в которых действующими лицами были сиракузяне, ему известны лучше, чем события, происшедшие среди афинян.

 

Возвращение Фукидида из изгнания

Время возвращения Фукидида из изгнания не может быть определено с точностью. Он сам говорит, что прожил в изгнании 20 лет; но мы не знаем наверное, когда это изгнание началось. Сдача Амфиполя произошла в конце осени 424 года; следовательно, Фукидид мог отправиться в изгнание тотчас же, в конце того же года; но возможно также, что он был осужден на изгнание судом в 423 году. Поэтому иные считают годом его возвращения 404, а иные – 403; некоторые же думают, что Фукидид возвратился еще позднее, в 402 или 401 году. Они рассуждают таким образом: «По свидетельству Павзания (I, 23, 11), Фукидид был возвращен по особенному предложению (ψέφισμα) Ойнобия; но если для возвращения его понадобилось особое ходатайство, то значит, амнистия Лизандрова мира (404) по какому-нибудь случаю на него не распространилась. А так как совершенно невероятно, чтобы Фукидид был возвращен в последовавший затем период господства «Тридцати», и так как, после низвержения этого господства, всеобщая амнистия Фразибула также не коснулась его, то ходатайство Ойнобия могло иметь место никак не ранее 402 года. Правда, это не согласуется с показанием самого Фукидида о 20-летнем изгнании; но здесь число 20 можно рассматривать просто как круглую цифру». Мы не решаемся высказать что-нибудь решительное ввиду такой неопределенности фактов. Другие говорят, что так как Фукидид, после победы Фрасибула, при всеобщей амнистии ее нуждался в специальном дозволении возвратиться на родину, то он, по всей вероятности, и возвратился в конце господства «тридцати».

 

Вопрос о смерти Фукидида

Равным образом и на дальнейший вопрос – о том, долго ли жил Фукидид после своего возвращения – мы не имеем определенного ответа. Вообще не думают, чтобы он прожил много лет. Крайним пределом его жизни считали 397 или 396 год, так что полагали, что он достиг 75-летняго возраста. Так полагали, основываясь на одном месте «Истории Пелопоннесской войны» (§ 116), где Фукидид упоминает о бывшем в 426 году извержении Этны и говорит, что после двух, прежде бывших, это – третье известное извержение. Следовательно, ему не было известно об извержении 396 года, о котором говорит Диодор (XIV, 59); иначе бы Фукидид изменил это место в своем сочинении. Впрочем, такое мнение разделяется не всеми.

Большая часть источников говорят, что Фукидид сделался жертвою убийства; только анонимный биограф, да, как кажется, один из (трех) Марцеллинов (§ 44), говорит, что он умер от болезни. Неоконченность «Истории Пелопоннесской войны», которая внезапно обрывается на таком месте, где нельзя ждать конца, позволяет заключать о внезапной смерти автора. Но где же был убит Фукидид? Одни из древних писателей говорят, что это случилось во Фракии, в Скапте Гиле; другие – в Афинах, причем некоторые утверждают, что Фукидид был убит вскоре по возвращении своем из изгнания. Сюда относится и место у Павзания (I, 23, 11), где выражение ώς κατήει, по-видимому, значит не «при своем возвращении», но «вскоре по своем возвращении». Очень возможно, что Фукидид, возвратившись на родину, чувствовал себя не совсем хорошо в Афинах, которые за 20 лет успели совершенно измениться, и потому снова удалился в свое фракийское имение. Но если Фукидид убит там, то его останки были все-таки перевезены в Афины, так как он был похоронен, несомненно, в Афинах. Его гробницу, с надписью: «Фукидид, сын Олора, из Галима, здесь погребен», – показывали в родовом склепе Кимона, близ Мелитидских ворот, рядом с гробницею его тетки, прекрасной Эльпиники, сестры Кимона.

Марцеллин дает изображение наружности Фукидида, которое однако основано не на действительном портрете, а, по-видимому, только на представлении себе Фукидида по его сочинениям. Он говорит, что Фукидид имеет лицо интеллигентное, с головою, поднятою вверх, и что вообще его фигура вполне соответствовала представлению о нем. Двойной бюст Фукидида и Геродота, теперь разделенный, находится в музее Фарнезе, в Риме.

 

Особенности творчества Фукидида и сравнение его с Геродотом

Геродот заключает собою ряд логографов; с «Историей Пелопоннесской войны» Фукидида начинается новый исторический стиль, который можно назвать аттическим. Фукидид до известной степени намеренно противополагает себя прежним историкам, что видно и по внешности его сочинения – по языку, так как вместо традиционного для историков ионического диалекта он употребляет аттический. Его «История Пелопоннесской войны» написана в аттическом духе. Труд Фукидида во многих отношениях представляет прямую противоположность «Истории» Геродота. У Геродота проявляется энтузиазм времени Персидских войн; у Фукидида мы находим высокую образованность Афин времени Пелопоннесской войны; Геродот пишет простым, легким, ясным языком народа, и рассказ его действует на воображение читателей; язык Фукидида по своей сжатости требует большого внимания, чтобы быть понятным; он умеет высказывать очень многое немногими словами; он писал только для образованных людей и обращается не к фантазии, а к рассудку читателей, влагает в рассказ результаты своих глубоких соображений. У Фукидида есть поэзия, но не в общем характере труда, а в живости, с какою изображены эпизоды действия. Геродот, в своем поэтическом настроении, находит удовольствие в сказаниях прошлого и в народных преданиях, понимая и излагая события без глубокой критики, с наивной доверчивостью. Фукидид в «Истории Пелопоннесской войны», как чисто аттический писатель, проникнутый преимущественно практическим духом, всецело занят политической жизнью настоящего. Как вполне развитой политик, он критически и с глубокой рефлексией излагает историю своего времени, историю Пелопоннесской войны, в которой Афины боролись с другими государствами за господство над Грецией. Ко всему мифическому Фукидид решительно нерасположен. Он дает мало веры поэтам, «так как они привыкли украшать и преувеличивать события»; исторические сочинения логографов, к которым он, может быть, причисляет и Геродота, Фукидид порицает за то, что они пользовались своим материалом более для того, чтобы доставить удовольствие на публичных чтениях, чем для того, чтобы исследовать истину. «Мое сочинение, – говорит Фукидид, – будет, может быть, менее привлекательно для слушателей, по отсутствию в нем всего сказочного; но оно будет полезно для тех, которые желают получить ясное представление о событиях прошедшего, а также и о том, что, по ходу человеческих дел, может снова повториться в будущем; таким образом, оно написано для того, чтобы остаться достоянием всех времен (κτήμα ές άεί) и служить для продолжительного изучения, а не для того, чтобы только на минуту привлечь слушателей» (I, 21 и 22). Этими словами Фукидид дает понять, что он имеет в виду не только научное достоинство труда, но и его практическую полезность.

Геродот и Фукидид

Двойной бюст Геродота и Фукидида

 

По рассказу Фукидида ясно видны причины, ход и результаты каждого события. Мотивы событий лежат, по его воззрению, в нравственных качествах человеческой природы. Фукидид везде видит действие только человеческих сил, и выводит из событий практические заключения, применимые к другим подобным положениям дел; это дает его труду характер руководства для политических деятелей. Таким образом, Фукидид является уже до некоторой степени историком-прагматиком; однако его прагматизм не имел особенного влияния на способ изложения. В своей «Истории Пелопоннесской войны» Фукидид не делает, подобно позднейшим прагматикам, подробных указаний на пользу того или другого факта, не дает ни отвлеченных правил, ни систематических разъяснений; он довольствуется только желанием ясно представить читателю каждое событие с внешней и внутренней его стороны, так как его сочинение назначается для серьезного чтения, а не для удовольствия.

Фукидид выбрал для исторической обработки предмет очень определенный – Пелопоннесскую войну, которая сама по себе представляет нечто совершенно цельное и самостоятельное; он чрезвычайно строго держится в пределах избранного предмета, оставляя в стороне все, что не относится к этой войне. Поэтому у Фукидида мы находим очень мало эпизодов, которые в труде Геродота играют такую важную роль. Фукидид излагает эту великую драму, самым тщательным образом собрав свой материал и очистив его помощью глубокомысленной и добросовестной критики, с глубокою религиозно-нравственною серьезностью. Вполне отдаваясь своему предмету, Фукидид не примешивает к рассказу своих собственных чувств и суждений, и излагает факты просто, объективно, без искусственности и риторических украшений. В ходе событий Фукидид признает действие божества; но его религиозные верования не имеют на его изложение никакого влияния. Между тем как Геродот видит действие божества во всем, Фукидид в «Истории Пелопоннесской войны» изображает человеческие дела в чисто человеческом виде. Он упоминает о страхе людей перед божеством, об оракулах и т. п., но говорит обо всем этом совершенно объективно, как о внешних явлениях, стоящих в связи с излагаемыми событиями. О замечательных явлениях природы, как, например, о солнечных и лунных затмениях, на которые толпа смотрела как на чудесные предзнаменования, посылаемые божеством, Фукидид упоминает только как о явлениях, пугавших народ, не веря в то значение, какое им приписывалось; согласно со своим учителем и другом Анаксагором, он считает их просто естественными явлениями.

 

Научный стиль Фукидида в «Истории Пелопоннесской войны»

Современникам казалось и потомству кажется, что «устами Фукидида говорит сама История». Чтобы дать ясное понятие о своем предмете и представить человеческие события в их человеческой связи, историк должен не только подробно и точно изложить внешний ход событий. Он должен указать на лежащую в основе этих событий духовную жизнь и наглядно представить характеры народов и отдельных личностей, действиями которых обусловливается ход событий. Этим талантом Фукидид обладает в высшей степени. Он умеет чрезвычайно остроумно объяснять внутренние причины внешних событий и рисует характеры весьма ярко и верно, часто в немногих словах, в большинстве случаев таким образом, что эти характеры обнаруживаются сами собою в действиях и речах. Для выяснения внутренних мотивов событий Фукидид в своей «Истории Пелопоннесской войны» употребляет оригинальное средство – речи, вставляемые им в рассказ. У греков, в народных собраниях и на других политических сходках, речи, как известно, играли важную роль; на них, главным образом, основывались решения и действия государств. Фукидид первый ввел эти народные речи в историю, между тем как у Геродота мы находим большею частью только разговоры. В этих речах Фукидид мотивирует важнейшие события, заставляя ораторов высказывать настроение отдельных личностей, партий и государств. Фукидид сообщает речи не дословно – так, как они были произнесены. «Буквально удержать в памяти речи, произнесенные с обеих сторон, – говорит он (I, 22), – было трудно как для меня, так и для тех, которые сообщали мне содержание речей, мною не слышанных; поэтому у меня ораторы говорят так, как мне казалось для каждого данного случая наиболее сообразным, причем я старался насколько возможно ближе придерживаться содержания сказанного». Фукидид передает не все речи, которые на самом деле были произнесены и имели отношение к войне. В «Истории Пелопоннесской войны» Фукидида ораторы выступают только в тех случаях, когда их речи кажутся ему необходимыми для уяснения мотивов событий; при этом он так умеет освоиться с духом ораторов, что их образ мыслей и характер всегда рисуются в этих речах очень ясно и живо. Фукидид умеет так хорошо понимать образ мыслей людей, от имени которых говорит, так хорошо излагает их соображения и намерения, что, наверное, и сами они не могли бы говорить в пользу своих предложений, защищать свои интересы лучше, нежели делает он. Эти речи очень живо характеризуют перед нами те партии, на которые делились тогда греки.

Фукидид писал на староаттическом диалекте, который был уже достаточно выработан аттическими поэтами, но не употреблялся в прозе; поэтому ему пришлось впервые обрабатывать богатый аттический материал для новой цели, выискивать, а нередко и вновь создавать соответствующие формы для выражения своих мыслей. Эту задачу Фукидид исполнил весьма удачно и энергично. Его язык, как в подборе слов, так и в сочетаниях предложений, отличается ясностью и строгой определенностью; но вместе с тем заметна некоторая неровность и грубость, резко отличающаяся от гладкости и легкости языка позднейшей поры. Поэтому слог «Истории Пелопоннесской войны» Фукидида нередко представляет для читателя затруднения, которые еще увеличиваются вследствие богатства мыслей, сжатости, краткости и вольной конструкции речи. В обыкновенном рассказе Фукидид употребляет, большею частью, короткие предложения; когда же он, желая объяснить какое-нибудь событие большим числом внутренних и внешних причин, начинает говорить длинными периодами, то эти периоды являются не совсем искусно построенными. Фукидид занимает еще средину между простою речью писателей ионических и искусственным периодическим слогом, который впоследствии выработался в Афинах. Над всей «Историей Пелопоннесской войны» Фукидида господствует бесстрастное спокойствие, соединенное с высоким достоинством, которое О. Мюллер сравнивает с возвышенным спокойствием и ясностью духа, отражающимся во всех чертах лица богов и героев фидиевской скульптурной школы. Но всё же под впечатлением ударов судьбы, поражавших греческие государства и в особенности родину Фукидида, Афины, рассказ его местами получает патетический характер и действует на душу, как потрясающая трагедия.

 

Как создавалась «История Пелопоннесской войны»?

В новейшее время много раз возбуждался вопрос, когда именно Фукидид написал свое сочинение. По одному мнению, представителями которого являются в особенности К. В. Крюгер («Разыскания о жизни Фукидида») и Классен («Введение к изданию Фукидида»), материал, собранный Фукидидом во время войны, был им обработан в виде целого сочинения, по порядку, только после заключения мира (404 г.). Но возможно предположение, что более значительные части «Истории Пелопоннесской войны» – те, которые выделяются из неё, как нечто самостоятельное, – могли быть составлены и написаны и во время войны. Вопреки этому мнению, Ф. В. Ульрих, в 1846 году, в превосходной статье («К вопросу о толковании Фукидида»), основываясь на объяснении отдельных мест Фукидидовской истории, старался доказать, что книги 1–5, до § 26-го, в которых излагается десятилетняя Архидамовская война, были начаты во время этой войны или тотчас вслед за её окончанием, и кончены еще до начала сицилийской экспедиции. Напротив, вторая часть труда Фукидида, начиная с § 26 пятой книги, написана уже по окончании всей пелопонесской войны. Если же в первой части (I–V, 26) и встречаются места, заставляющие предполагать, что автору известен весь ход войны, то эти места могли быть вставлены Фукидидом в готовый уже текст впоследствии. Оба эти мнения в последние годы защищались различными учеными с большим старанием, остроумием и эрудициею; однако вопрос этот и до сих пор еще окончательно не решен.

«История Пелопоннесской войны» Фукидида, если бы она была окончена, состояла бы, сообразно с ходом войны, из трех, по объему почти одинаковых частей: 1) десятилетняя война Архидамовская (431–421); 2) время мира, который, впрочем, вовсе не был миром, и Сицилийская экспедиция (421–413); 3) так называемая Декелейская война (413–404). Из восьми книг, на которые дошедший до нас труд разделен, вероятно уже александрийскими учеными, первая часть заключается в книгах II, III, и IV, вторая – в V–VII; из третьей части Фукидид успел написать только одну книгу – восьмую. Книга II начинается первыми событиями войны, так как в первой заключается введение, где Фукидид говорит о важности своего предмета, о внешних и внутренних причинах войны и о событиях, которые ей предшествовали. Повествование о ходе войны в отдельных подробностях согласуется с тем способом, каким в то время велись войны. Летом происходили походы, а зимою – приготовления к военным действиям и переговоры; поэтому Фукидид и располагает свой рассказ по летам и по зимам отдельных годов. Впрочем, иногда, по требованию предмета, он отступает от этого порядка, чтобы не перерывать рассказа о событиях имеющих между собою тесную связь. В хронологии Фукидиду недоставало внешнего вспомогательного средства – определенной эры, так как отдельные греческие государства имели различные календари, а счет по олимпиадам был введен только Тимеем (род. ок. 352 г. до Р. X.). Поэтому Фукидид определяет годы чаще уже по окончании описанной им войны, приводит имена победителей на олимпийских играх, аргивских жриц Геры, отмечает каждое солнечное и лунное затмение и тому подобные замечательные явления природы. Лето Фукидид делит на части, соображаясь с ходом растительности и особенно с созреванием полевых растений; так, например, он говорит: «Это случилось, когда рожь стала колоситься», «когда рожь поспела», и т. п., и таким образом дает естественное определение, точно указывающее на время события.

«История Пелопоннесской войны» Фукидида не доведена до конца. Восьмая книга обрывается на 411 г. до Р. X., на средине неоконченного рассказа; незаметно также, чтобы эта книга была окончательно просмотрена автором. Здесь мы находим лишь краткие и не прямые речи, еще ожидающие искусственной обработки. Марцеллин сообщает, что некоторые приписывали составление восьмой книги дочери Фукидида – которая, по-видимому, была замечательнее его сына, Тимофея – или Ксенофонту, или Феопомпу, которые оба были продолжателями Фукидида; и Марцеллин совершенно прав, отвергая эти предположения, так как женщина такой книги написать не могла, а язык и слог её отличаются от языка и слога Ксенофонта и Феопомпа. По поводу заметки Диогена Лаэрция (II, 57): «говорят, что Ксенофонт доставил славу сочинениям Фукидида, которые он мог бы утаить», Классен, впрочем, со всякими оговорками, высказывает предположение, что, может быть, дочь Фукидида, после внезапной смерти своего отца, спасла неоконченные части «Истории Пелопоннесской войны» от погибели и передала их для издания знающему человеку, – может быть, и Ксенофонту.

Фукидид

Фукидид. Бюст в Пушкинском музее

Автор фото – Shakko

 

Оценка Фукидида в древности и в новое время

Об оценке сочинения Фукидида его современниками и ближайшим к нему поколением мы не имеем никаких известий. Впрочем, о том, как высоко ценилась «История Пелопоннесской войны», можно судить уже потому, что многие из следовавших за ним историков брались продолжать его сочинение, но никто не решился писать еще раз о той эпохе, которая так ясно изображена в его труде. Об ораторе Демосфене рассказывают, что он собственноручно переписал «Историю Пелопоннесской войны» восемь раз. На основании этого рассказа сложился впоследствии анекдот, что когда сочинение Фукидида сгорело вместе с афинской библиотекой, то Демосфен, будто бы, снова написал его по памяти. Александрийские ученые относились к Фукидиду с особенным интересом и признавали его сочинение образцом аттической речи. Позднейшие греческие риторы, вроде, например, Дионисия Галикарнасского, были до такой степени проникнуты своими односторонними школьными теориями, что были неспособны понять и оценить такого писателя, как Фукидид. Напротив, римские историки и ораторы, как, например, Цицерон и Саллюстий, признавали его великим и образцовым писателем и прилежно изучали его.

В конце XIX века на Западе послышались голоса, гиперкритически отрицавшие добросовестность Фукидида. Незадолго до этого прославленный исследователь античности Отфрид Миллер провозглашал: «Можно спросить, есть ли в истории человеческого рода период, который представляется нашему взору с такою ясностью, как раскрыты ему творением Фукидида первые 21 год Пелопоннесской войны», но его младший современник, немец Мюллер-Штрюбинг спрашивал: «Можно ли найти в истории какого-нибудь народа другое изображение какого-нибудь периода, написанное современником, хорошо знающим факты и очень умным, которое давало бы ним так мало точных сведений о государственном развитии, о борьбе политических партий, о мотивах событий, об умственной деятельности – словом, о внутренней жизни этого народа, как мало дает их сочинение Фукидида». В подтверждение своему странному, рассчитанному больше на внешний эффект суждению Мюллер-Штрюбинг приводил ряд мест, которые, по его мнению, показывают, что Фукидид писал недобросовестно. Однако это отрицательное мнение было быстро оставлено позднейшей исторической наукой, как и вообще всё модное поветрие гиперкритицизма конца XIX – начала XX века.

 

Русские переводы «Истории Пелопоннесской войны»

Фукидид. О Пелопоннесской войне. 1837. (Том 1, книги 2-3)

Фукидид. История. – Перевод Ф. Г. Мищенко. М., 1887–1888

Фукидид. История. – Перевод и примечания Г. А. Стратановского. Л., 1981

 

Статьи и монографии о Фукидиде

Крюгер К. В. Разыскания о жизни Фукидида (на нем. языке)

Классен. Введение к изданию Фукидида (на нем. языке)

Ульрих Ф. В. К вопросу о толковании Фукидида, 1846 (на нем. языке)

Мюллер-Штрюбинг Г. Исследования о Фукидиде, 1881 (на нем. языке)

Бауэр А. Фукидид и Г. Мюллер-Штрюбинг, 1887 (на нем. языке)

Ланге. К вопросу о достоверности Фукидида, 1887 (на нем. языке)

Угянский А. О. Рассуждение о предисловии Фукидида с критико-исторической точки зрения. Казань, 1868

Мищенко Ф. Г. Опыт по истории рационализма в древней Греции. Ч. 1. Рационализм Фукидида в истории Пелопоннесской войны. Киев, 1881

Денисов Я. А. Биография Фукидида. Харьков, 1911



© Авторское право на данную статью «Фукидид» принадлежит владельцу сайта «Русская историческая библиотека». Её электронное и бумажное копирование без согласия правообладателя запрещено!

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.