Николай Иванович Новиков (см. его краткую и подробную биографии) является красноречивым показателем русского общества екатерининской эпохи в том отношении, что он на себе пережил все характерные настроения этого общества; жизнь его есть, в сущности, – жизнь всего русского общества XVIII века: в юности испытал он на себе влияние «вольтерьянства», но не остановился на нем, – так как не мог удовольствоваться одним сомнением, одним отрицанием, – и потому от французской философии перешел он к масонскому идеализму.

 

Александр Радищев, Николай Новиков, Михаил Щербатов

 

В первый период его деятельности мы видим в нем верноподданного Екатерины II, замеченного и обласканного ею. Тогда он был усердным служителем того просвещения, которое проводилось в русскую жизнь императрицею: и журнальная деятельность его, и печатание исторических документов, – все это были несомненные результаты литературного и личного влияния просвещенной императрицы, «воспитательницы» русского общества.

Но время шло, и Новиков все сознательнее стал всматриваться в окружающую его жизнь: и вот в его сатире зазвучали чересчур серьезные нотки: во взглядах на образование народное разошелся он с императрицею... В это время в жизни Новикова наступает период охлаждения к Екатерине и к французским философам. В нерешимости остановился он на перепутьи, колебался, сомневался... В таком состоянии он сделался масоном. Масонство давало ему положительный ответ на многие его вопросы, – и душа его откликнулась на масонский идеализм.

В это именно время Петербург, живший почти под исключительным влиянием императрицы, перестал привлекать Новикова вот почему он охотно переехал в Москву, где представилась ему возможность жить в кругу единомышленников и, благодаря типографии, проводить свои идеалы в общество.

Сатирическая деятельность была оставлена навсегда. Новиков сознательно пришел к выводу, что русское молодое общество надо было учить, а не бичевать. Здесь, в Москве, Новиков очутился в самом центре самостоятельного просветительного движения. Московский университет, с его немцами профессорами-идеалистами, масоны, с их возвышенными стремлениями, молодежь, чуткая, отзывчивая, – все это было такой средой, в которой талантам и энергии Новикова нашлось много простору.

Но если в самом Новикове много было силы и желания распространять просвещение, то еще более данных для роли «просветителя» было у профессора Шварца, с которым сошелся в Москве Новиков. К сожалению, мы имеем так мало данных о Шварце, что он остался для нас загадкой. Одно ясно для нас из его деятельности в Москве, – тот своеобразный характер, который она отличается: перед нами не просто просвещенный человек, заботившийся об образовании молодежи, – перед нами «фанатик просвещения», неугомонный энтузиаст, вечно горевший, как неугасимый очаг, и успевший сжечь себя дотла в 33 года жизни.

Человек живой, всегда склонный к практической деятельности, Новиков, конечно, и сам не мог остановиться на отвлеченном идеализме, – тем менее, мог он уйти в мистицизм, – он был деятельным идеалистом, который не боялся жизни, которому нужны были и больницы, и раздача хлеба голодным, и борьба с невежеством.

Убежденный в том, что свобода мысли необходима для образования, даже до глубокой старости сохранившей убеждение, что «все то мертво, что не имеет движения, понеже жизнь есть движение», – Новиков легко поддался влиянию более образованного Шварца. Просвещенный «немчик» (слова Новикова) сблизился с ним, сделался «неразлучным» его другом, энергично поддержал его просветительную работу и, быть может, набросил на его деятельность ту легкую политическую окраску, следы которой можно уловить в немногочисленных данных, дошедших до наших дней. Это время совместной работы со Шварцем в деятельности Новикова было самым блестящим.

Впрочем, на русское общество в Новиков, и Шварц смотрели, по-видимому, как на молодежь, которую еще надо духовно «воспитать», морально «переродить», – которой пока недоступно политическое воспитание, а потому либерализм только проскальзывает в их деятельности, не переходя в решительную пропаганду.

Почти исключительное внимание Новикова и Шварца, было обращено на нравственное совершенствование русского общества, на подготовку этим путем его к новой политической жизни. И в этом отношении оба они, действительно, повлияли на русское общество. Деятельность их внесла освежающую струю в жизнь России: даже в провинцию хлынули изданные Новиковым книги, с яркой и энергичной проповедью идеализма. С ними сразу поднялся духовный уровень России: в некоторых мемуарах XVIII века замечаем мы появление новых людей, всецело созданных новиковским движением.

Особенно осязательные следы оставили масонство на тех юношах, которые были ими воспитаны. В этом отношении, конечно, особенно важна деятельность Шварца: «день и ночь» работал этот неутолимый труженик на пользу русского юношества; ради него он отказался от своих книг, которые все были поделены между слушателями, отказывался от отдыха и покоя.

Немудрено, что отзывчивые юноши полюбили его, – немудрено, что самоотверженный педагог был замечен в Москве многими. «Райские минуты», по собственному признанию, познал он, видя в окружающем его обществе жажду просвещения.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Просьба делать переводы через карту, а не Яндекс-деньги.