Экономический материализм как философия истории Маркса

Философия истории Карла Маркса носит название экономического материализма. Мы имеем мало положительных указаний относительно истории этого учения, относительного того, под каким философским и научным влиянием оно складывалось. В сочинениях Маркса мы не находим ни последовательного его развития, ни систематического его изложения. Марксистская философия истории выражена там в виде нескольких парадоксов, отрывочных суждений, которые все можно собрать на двух-трех страницах, потому отнюдь не представляет в изложении самого Маркса законченной, выработанной теории. По-видимому, на его возникновение влияли не новые философские исследования. Учение экономического материализма по отношению к старому фейербахианству Маркса является не пересмотром, а лишь воспоминанием.

Идея экономического материализма, по-видимому, явилась у Карла Маркса как интуиция, известная догадка или впечатление, с одной стороны, от той экономической действительности, которая его окружала, а с другой стороны, от углубленных занятий политической экономией. Что же представляет собой для Маркса экономический материализм, – есть ли это теория выяснения исторических событий в их эмпирической связи или же это есть учение об исторической сущности в том смысле, в каком, например, гегелевская философия истории есть именно учение об исторической сущности? – Для Гегеля «дух», «понятие», есть истинная реальность в истории, все же остальное есть лишь форма проявления для этой субстанции, все это несамостоятельно, иллюзорно, все это есть надстройка. Поэтому философия истории у Гегеля есть метафизика истории, несмотря на то, что она выражается в изложении конкретных исторических фактов. Если бы написать историю какого угодно государства по Гегелю, то в основу всех исторических фактов, исторических зависимостей и реальностей нужно положить саморазвивающееся понятие. Экономический материализм понимается в настоящее время нередко просто как учение, отмечающее чрезвычайную важность экономических факторов, в этом смысле он не имеет ничего специфического.

Но у Маркса, по его глубочайшей идее, экономический материализм имеет совсем не это значение или, по крайней мере, это есть лишь нечто производное. У Карла Маркса экономический материализм имеет все признаки метафизики истории, не эмпирического (основанного на опыте), но метафизического (основанного на постулируемой без доказательств догме) учения. Это есть учение о сущности истории, совершенно аналогичное по духу тем заведомо метафизическим учениям, которые мы имеем у Фихте, Гегеля и некоторых других. Но если у Гегеля сущность истории сводится к развитию понятий или движению мирового духа, то у Маркса сущность истории сводится к закономерному развитию экономического базиса. По отношению к этой единственной реальности, субстрату истории, все ее проявления, все стороны исторической жизни оказываются надстройкой или идеологией. Это не значит, чтобы их не существовало в эмпирическом смысле (например, религия, литература, мораль признаются как факт, но объявляются надстройкой), но это значит, что их существование в метафизическом смысле иллюзорно, несамостоятельно, они есть надстройка в том смысле, что не им принадлежит действительная, самобытная реальность в истории, а принадлежит она лишь экономическим факторам.

В этом смысле экономический материализм, каким он представляется в философии Маркса, несомненно есть метафизическое учение, но метафизика его уже не идеалистическая, а материалистическая. По форме своей это метафизическое учение принадлежит к числу догматических (в противоположность критическим), т. к. не сопровождается предварительным критическим исследованием самой возможности метафизики истории. Это различие между экономическим материализмом как метафизикой истории и экономическим истолкованием истории как простым приемом исследования не только не всегда строго проводится, но чаще всего даже вовсе упускается из виду. Между тем в действительности, если где и есть некоторое сближение Маркса с Гегелем, то это именно здесь, в концепции философии истории как метафизики истории.

О подробностях трактовки хода истории в экономическом (или историческом) материализме Карла Маркса – см. в статье Маркс об общественно-экономических формациях.

Маркс, Энгельс и дочери Маркса

Маркс, Энгельс и дочери Маркса

 

Маркс о свободе и необходимости в истории

Рассмотрим теперь, как разрешается в философии истории Маркса проблема свободы и необходимости, проблема сочетания индивидуальной деятельности и закономерной связи. Один из предшественников Карла Маркса, «утопический социалист» Оуэн, провёл в своей философии исторический детерминизм до полного уничтожения личности, объявив ее безответственной. Это та самая проблема, которую разрабатывает немецкий идеализм в своем развитии, отстаивая, с одной стороны, права свободной личности, указывая ей идеальные задачи, апеллируя к ее свободе, а с другой – устанавливая закономерность, цельность исторического хода развития. Метафизический фатализм особенно выразительно сказался у Гегеля, учившего о «лукавстве разума» («List der Vernunft»), т. е., о том, как разум обманывает людей, пользуется их кажущейся свободой, идеями, желаниями, страстями для своих собственных целей.

В отношении к проблеме свободы и необходимости философия истории Карла Маркса является последовательным детерминизмом; она рассматривает поступки и действия людей как причинно обусловленные, как необходимые следствия предшествующих причин. Такое механическое воззрение на человеческую волю исключает ее свободу и личную ответственность. При таком понимании в философии Маркса человека и человеческого общества весьма трудно избежать фатализма – воззрения, по которому человеческая личность является безответственной и, следовательно, пассивной игрушкой обстоятельств. Но наряду с этим марксизм есть боевая социалистическая доктрина, которая имеет в виду призывать людей к действию, воспитывать их в известном мировоззрении, подчинять известному идеалу. Удовольствоваться лишь, так сказать, изъявительным наклонением, т. е. только установлением связи причин и следствий, по самой своей природе марксизм не может; он нуждается и в повелительном наклонении. То же самое философское противоречие можно видеть и у Оуэна. И Оуэн устанавливает теорию последовательного детерминизма, а наряду с тем апеллирует к человеческой воле.

Этот вопрос о свободе и необходимости совершенно не вмещается в философии марксизма, и философский кризис марксизма, отчасти и в русской литературе, раньше всего начался именно с этой проблемы: как соединить идеи о свободе и необходимости.

Иногда отвечают на этот вопрос так, что свобода есть осознанная необходимость; этот ответ мы встречаем у представителей марксизма и иногда у самого Карла Маркса. Это есть по недоразумению повторяемая формула Гегеля, у которого она имеет содержание совершенно иное, нежели в марксизме. На метафизическом языке Гегеля это значит, что понятие, проходя последовательные стадии своего развития, через внешнюю природу, представляющую у Гегеля «инобытие духа», бессознательный его фазис, развивается до свободы, т. е. самосознания. Вот что значит это у Гегеля, но что это значит на языке экономического материализма Карла Маркса?

Вообще говоря, свобода и необходимость сливаются неразличимо только для такого существа, для которого бытие и воля есть одно и то же. Такое существо может мыслиться только как абсолютное, как Божество; для всех же ограниченных существ необходимость есть только необходимость, и сознанная необходимость не только не становится свободой, а иногда испытывается как настоящее рабство или иго.

 

Маркс о классовой борьбе

Следующая оригинальная особенность философии истории Карла Маркса есть теория классовой борьбы, учение об историческом процессе как о борьбе классов.

Для правильного понимания этого учения нужно прежде всего указать на его философскую связь с мыслителем Иеремией Бентамом и бентамизмом. Правда, Маркс резко отзывается лично о Бентаме, но, тем не менее, в существе дела учение о классовой борьбе есть не что иное, как социальный или классовый бентамизм.

Бентамизм рассматривает человеческую личность и человеческое общество как арифметику интересов. Философия Карла Маркса делает еще один шаг и прибавляет, что эта арифметика интересов приводит к образованию групп с одинаковыми интересами или общественных классов, так что марксизм есть как бы арифметика классовых интересов. В этом смысле идейная преемственность между английской классической политической экономией и марксизмом есть факт, твердо установленный.

Для философии истории марксизма характерно утверждение не о том, что в истории вообще наблюдается борьба классов, а то, что история есть только борьба классов, и экономическая борьба классов есть истинная цель исторического процесса. Что касается самого понятия класса, то у Маркса оно остается совершенно невыясненным и неопределенным, но можно заключить, что класс есть группа лиц, имеющих одинаковые интересы, с одной стороны, а с другой стороны, класс есть группа лиц, выражающих известную тенденцию или сторону в развитии производительных сил в данной организации производства.

Что касается до общей идеи классового истолкования Карлом Марксом истории, положительная сторона ее в том, что она обращает внимание историков на социальную сторону исторических событий, но при этом она страдает той же слабостью, какой страдает вообще детерминистическая массовая концепция истории; она совершенно стирает личность, поглощает, растворяет ее в классовой психологии. Между тем всякая общественная группа состоит из живых личностей, которые, даже имея общие интересы, все-таки реагируют на них как личности, как живые люди. Указывая на определяющее значение в истории борьбы классов, классовых интересов, Маркс является, как его характеризует Зомбарт с этой стороны, так сказать, историческим пессимистом; он ищет объяснение истории исключительно в низших ее сторонах. Нельзя не отметить при этом в самом Марксе странного и поразительного даже контраста между этим его пессимизмом настоящего и оптимизмом будущего. Все прошлое истории и все настоящее истории для него представляются как борьба классов, заводящей пружиной которой являются личные интересы, между тем для будущего государства им предвидится полная гармонизация этих интересов, как бы нейтрализация их.

У Маркса нет определенного понятия, что такое развитие производительных сил, нет определенного термина. Для философии Карла Маркса с её механическим пониманием и общества, и экономических отношений развитие производительных сил есть что-то вроде самого материального процесса производства благ или вроде того, что Адам Смит разумел под производительным трудом, т. е. трудом, в результате которого непосредственно получаются материальные блага. Между тем развитие производительных сил связано вообще с исторической жизнью человечества и прежде всего с духовной жизнью самого человека, и в этом смысле оно есть результат столько же экономической жизни, сколько и духовной. Это есть общее выражение мощи человечества, достигнутой им в области материальной жизни в связи с его духовным творчеством; между духовным творчеством и материальным производительным процессом, вопреки мнению Карла Маркса, не существует непроницаемой перегородки.

 

При написании статьи использованы работы крупнейшего русского философа С. Н. Булгакова

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.