Великий римский поэт Квинт Гораций Флакк (65-8 до Р. Х.), родившийся 8 декабря 65 года в старой военной колонии Венузии, на границе Апулии с Калабрией, был сын зажиточного отпущенника, учился под отцовским надзором в Риме у хороших преподавателей, одним из которых был Орбилий. Он получил хорошее умственное и нравственное воспитание, потом поехал в Афины и расширил там свои знания. Гораций был дружен с Брутом и вовлечен был в борьбу за республику, сражался при Филиппах, но, – по крайней мере, по его уверению – бежал из сражения, бросив щит, и отправился в Рим.

Поэт Гораций

Гораций. Картина Дж. де Кирико, XIX век

 

Гораций был теперь беден, поступил в число служащих по письменной части на мелких должностях и кормился тем. От своего республиканства он скоро вылечился. Все прекрасные надежды Горация, все мечты о свободе, о возвращении благородного прошлого были разбиты суровою действительностью. Первые опыты его поэтической деятельности приобрели ему дружбу Вария и Вергилия; по их рекомендации он был принят в число знакомых Меценатом и скоро стал его другом. В доме этого своего покровителя, образованного светского человека, в кругу даровитых и высокообразованных людей, собиравшихся за гостеприимным столом богатого вельможи, Гораций приобрел то светское изящество, которым проникнуты его произведения. Умственный горизонт его расширился, его понятия прояснились, вкус развился; замечания хороших литературных судей научали его совершенствовать свои произведения, их похвалы ободряли его, робкого сына отпущенника.

Меценат

В приёмной у Мецената. Картина С. Бакаловича, 1890

 

Знаменитый покровитель искусств Меценат доставил обеспеченное положение своему любимому поэту, имевшему одинаковые с ним убеждения и своими похвалами, посвящением многих своих произведений так много содействовавшему его славе: он подарил Горацию имение, снабженное всеми удобствами жизни. Оно находилось в Сабинской земле, недалеко от очаровательного Тибура. Гораций жил там, в сельской тишине, делал временами маленькие поездки в Рим, в другие итальянские города, бывал и в Байях, на водах, для восстановления своего слабого здоровья. Он был скромен в своих желаниях, предпочитал блеску и роскоши высшего общества свободную жизнь, небогатую, но независимую, имея главными своими удовольствиями занятия поэзиею и посещения нескольких даровитых людей, бывших любимыми его друзьями. Император Август хотел сделать Горация своим секретарем, но он скромно отклонил это предложение. Дружба Горация с Меценатом невозмутимо длилась 30 лет; они оба умерли в один год и были похоронены рядом, в саду Мецената на Эсквилинском холме.

Октавиан Август

Император Октавиан Август ("Август из Прима Порта"). Статуя I в. по Р. Х.

Автор фото - Till Niermann

 

Благодаря своему житейскому благоразумию, Гораций сумел поставить себя в обществе очень хорошо: при дворе Августа, в домах вельмож он держался той середины между высокомерием и унижением, которую так трудно соблюдать в кругу богатых человеку небогатому. Его произведения скоро сделались любимым чтением всех образованных людей и остались до сих пор достоянием всех цивилизованных народов. Знание света, тонкая наблюдательность, сократовская ирония, красота формы, ясность выражения, простого и милого, дают мыслям Горация объективное достоинство. Он не был одарен гениальным творчеством, но был лучшим, чистейшим органом поэзии века Августа. Добродушная ирония, шутливый тон, каким он говорит сам о себе, составляют одну из привлекательных сторон его произведений. Гораций ставил задачею поэта «приносить пользу, доставляя наслаждение, учить тому, что полезно и вместе приятно»; он исполнял это сам. Творческой фантазии у Горация нет; но высокое достоинство его произведениям дают разнообразие и справедливость мыслей, прелесть формы, мастерское уменье владеть стихом; ум и рефлексия были в нем сильнее воображения, и он усердно заботился вознаграждать превосходною отделкою формы недостаток творчества и пластичности в своих произведениях.

В последнее время было много нападений на Горация. Уже Лессинг видел надобность защищать его от порицаний. «Да, – говорят, – он писал очень нежные и милые песни, но он очень сладострастен; он восторженно хвалил храбрость, а сам был трус, бежавший из сражения; имел возвышенные понятия о Боге, но очень ленился служить ему», – так перечисляет Лессинг порицания, какие тогда делались Горацию. К ним теперь прибавляют: он прославлял свободу, а был низким льстецом сильных людей. Эти упреки не лишены основания, но нельзя назвать их совершенно справедливыми. Гораций любил жить в свое удовольствие, жил в изнеженное, сладострастное время, и не имел силы плыть против течения. Прославляя в стихах вино и легкие связи; он любил и в действительности эти удовольствия; ему приятно было сидеть за роскошным столом богача. Но Гораций не был рабом чувственности; легкие связи не были у него страстью; по правилу Аристиппа: «человек должен быть господином, а не рабом удовольствии, он всегда сохранял власть над своими влеченьями. Умея наслаждаться, Гораций умел отказываться от наслаждений. Основная мысль его практической философии – надо пользоваться удовольствиями, какие дает жизнь (carpe diem – «лови день, живи настоящим»), но не стремиться к ним алчно. В эпоху владычества пороков можно считать добродетелью уже и то, когда человек соблюдает умеренность в наслаждениях, не становится рабом страстей, держится правила «не ослепляться ничем» (nil admirari, по выражению Горация); хорошо уже и это, хотя бы у человека не было силы резко восставать против пороков своего времени. Нельзя хвалить того, что Гораций только шутит над нравственной испорченностью; он был бы более достоин уважения, если бы глубоко скорбел о ней; но несправедливо порицать его за то, что он не был суровым моралистом, отдавался спокойному течению жизни, стараясь только избегать внешних и внутренних бурь.

Гораций и Меценат

Гораций читает свои сатиры Меценату. Картина Ф. Бронникова, 1863

 

Еще несправедливее упрек ему в трусости. Слабый, маленького роста, болезненный, Гораций не родился быть героем, и не мог оставаться восторженным приверженцем формы правления, не имевшей уж никаких опор в действительности. Участие Горация в войне против триумвиров было юношеским увлечением, за которое он поплатился потерею своего состояния; спокойная жизнь под властью монарха соответствовала его личному характеру и качествам его таланта. О задушевной преданности религии не может быть и речи, когда говорится о том времени: язычество тогда умирало, греческая мифология оставалась лишь богатым запасом прекрасных сцен и образов для поэтов и художников. Народная религия была конгломерат всяческих суеверных обрядов, прорицаний, праздников, охраняемый государственной властью по политическому расчету. Образованные люди не имели религии, ее заменяла им философия; в этом отношении Гораций – один из хороших людей своего времени; далекий и от лицемерия и от легкомыслия, он говорит, что добродетель и умеренность – необходимые условия счастья, ставит основанием его рассудительность и самообладание. А льстивость его стихотворений не была делом его личного характера: тон придворной литературы всегда бывает льстивый. Август и Меценат проявляли к Горацию большую благосклонность; этим объясняются и оправдываются его похвалы им, которые – должно прибавить – не переходила границ приличия, не имели ничего несовместного с уважением его к себе. Его стихотворения не заражены миазмом угодничества, раболепства, общею болезнью времен деспотизма. Напрасно говорят порицатели Горация, что его проповедь умеренности, спокойного наслаждения жизнью, чуждого честолюбивых стремлений, была обращена главным образом к тем людям, знатность, богатство и гордость которых могли внушать опасения Августу. Приписывать Горацию такой умысел значит выдумывать. «Гораций – нравственный поэт, говорит Арнольд в его биографии. – Только любовь к истинному добру, прекрасному, одушевляла его, и только ее хотел он возбуждать в других. Ни лицемерия, ни льстивости не было в его похвалах, а в порицаниях его не было желчи. Меткое остроумие, тонкая ирония, невинные шутки дают привлекательность его серьезным мыслям. Есть у Горация нескромные выражения, есть картины, которые по нашим понятиям безнравственны; но это было во вкусе того времени, и вся древность считала дозволительным описывать чувственные наслаждения таким прямым языком». В молодости Гораций держался эпикуреизма; но это не помешало ему в зрелых летах признавать достоинство строгой стоической морали.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.