Стихи Горация

Квинт Гораций Флакк (65-8 гг. до Р. Х.) – поэт официального направления принципата Октавиана Августа. В начале своего жизненного пути был на стороне республиканцев, сражался в битве при Филиппах в легионах Брута, но после его поражения, возвратившись в Рим, изменил свою политическую ориентацию и стал сторонником Августа. Произведения Горация воспевают деяния этого императора.

Поэт Гораций

Гораций. Картина Дж. де Кирико, XIX век

 

Гораций писал  «Эподы», «Сатиры», «Оды» и «Послания».

 

Гораций – «Эподы»

См. также статью Гораций «Эподы» – краткое содержание

«Эподы» («Припевы») – сборник стихотворений, написанных ямбическим размером. В этих своих произведениях Гораций ориентируется на древнегреческого лирика Архилоха. В сборнике 17 эподов. В них звучат темы современной поэту римской действительности. Большинство эподов имеют характер личной инвективы, но с ориентацией на разоблачение отдельных моментов социальной действительности.

 

 

В эподе IV Гораций нападает на какого-то выскочку-вольноотпущенника (имя не называется), который благодаря своему богатству, «как видный всадник в первых рядах сидит» (стих 35); с гневом обрушивается поэт на распространенное в то время колдовство, клеймя старух, занимающихся этим ремеслом (нарицательное имя колдуньи Канидия) – эподы III, V, XII. В эподе V говорится об убийстве колдуньями мальчика с целью приготовить из его внутренностей «приворотное зелье». Гораций обращается к ним с угрозами:

 

«Всех вас, старухи мерзкие, каменьями
Побьет толпа на улице,
А трупы волки растерзают хищные
И птицы эсквилинские»
(эпод V, стихи 97 – 100; пер. Ф. А. Петровского).

 

С большой силой прозвучал мотив осуждения гражданских войн, потрясающих Рим и расшатывающих его былое могущество (эподы VII и XVI). Эпод VII, обращенный к римскому народу, начинается словами:

 

«Куда, куда вы валите, преступные,
Мечи в безумьи выхватив?!
Неужто мало и полей и волн морских
Залито кровью римскою?..»
(эпод VII, стихи 1–4; пер. А. Семенова-Тян-Шанского).

 

В эподе XVI, написанном в 40 г. до н. э. – за десять лет до выхода всего сборника, Гораций говорит о пагубных последствиях гражданских войн, о том, что Рим обрекает себя на самоубийственную гибель:

 

«Вот уже два поколенья томятся гражданской войною,
И Рим своей же силой разрушается...»
(эпод XVI, стихи 1–2; пер. А. Семенова-Тян-Шанского)

 

Поэт не видит выхода из создавшегося положения, он с упоением воспевает прекрасную жизнь на «блаженных островах», призывая своих соотечественников бежать на эти острова, которые еще не затронуты общим крушением. Но ответа на поставленный самим же поэтом вопрос о местонахождении сказочных счастливых островов в этом (XVI) эподе нет. Таким образом, «блаженные острова» – лишь несбыточная мечта. А после битвы при Акции в эподе IX, обращенном к Меценату, Гораций, осмеяв Антония за его подчинение Клеопатре, впервые прославляет принцепса. Это единственный из эподов, где поэт высказывает свою позитивную точку зрения и выражает положительное отношение к политическому деятелю. Что касается первого эпода (по местоположению в сборнике), то его следует выделить особо по программным мотивам, высказанным Горацием относительно своей жизненной позиции, и отношению к Октавиану Августу и Меценату. Стихотворение является последним из эподов по времени создания. Адресат этого произведения – покровитель поэта Меценат, о преданности которому и заявляет Гораций:

 

«И в этот, и во всякий я готов поход,
надеясь на любовь твою,
И вовсе не в надежде, что удастся мне
Побольше впрячь волов в плуги...»
(эпод I, стихи 23–26, пер. Н. Гинцбурга).

 

Близок к Архилоху по характеру нападок эпод X, адресованный литературному врагу Горация – поэту Мевию. Характер эпода пародийный, построен в духе распространенных в эллинистической литературе напутствий с пожеланием доброго пути. Однако не удач, а всяческих бед желает Гораций Мевию в пути, при этом адресат наделяется всякими оскорбительными именами:

 

«Тогда козел блудливый вместе с овцами
Да будет бурям жертвою!»
(эпод X, стихи 23–24; пер. Н. Гинцбурга).

 

В сборнике есть эподы с лирической тематикой – это эподы XI, XIII–XV. В них встречаются иронические и пародийные моменты, но резких нападок и обличений нет. В эподе XI пародируется сентиментальная любовная элегия. В эподе XIII, обращаясь к друзьям, поэт призывает, несмотря на тяжкие обстоятельства, «урвать часок, что послан случаем», ведь вино и песни спасают от тяжкой скорби. В эподе XIV, оправдываясь перед Меценатом в своем «вялом бездействии», Гораций подтверждает, что «давно уже обещал отделать песнь начисто», но ссылается на увлечение «рабыней Фриной» и в иронической форме говорит о силе любовных увлечений. В эподе XV, адресованном к женщине по имени Неэра, укоряет ее за измену и говорит о том, что будет возмездие – Флакк найдет себе другую, более достойную и тогда: «смеяться будет мой черед».

 

Гораций – «Сатиры»

См. также статью Гораций «Сатиры» – краткое содержание

Другая важная часть произведений Горация – «Сатиры» – представлена двумя сборниками: первый содержит 10 сатир, второй – 8. В сатирах поэт обращается к морально-философской тематике. Критикуя определенные человеческие пороки и недостатки, Гораций высказывает свои жизненные принципы. Главный принцип «довольства малым», основанный на философии Эпикура, выливается в проповедь сельской жизни на лоне природы, вдали от волнений городской суеты. Проблема личного счастья связана с философией умеренности, примером которой Гораций считает собственную жизнь; он довольствуется тихой жизнью в имении, подаренном ему Меценатом, где его обслуживает всего несколько рабов, и плодами земли своего имения.

Гораций и Меценат

Гораций читает свои сатиры Меценату. Картина Ф. Бронникова, 1863

 

Эта «философия умеренности» была своеобразной формой принятия режима Августа широкими кругами знати и самим поэтом, позволяющей им сохранять иллюзию независимости и свободы. Вместе с тем в сатирах Гораций не создает положительного идеала, хотя достаточно отчетливо показывает, как не надо жить. Порицая пороки и недостатки отдельных лиц, Гораций в своих произведениях избегает слишком резкой критики. Его сатира имеет характер проповеди добродетели и мудрости, она лишена резкости и обличительной силы. В ряде сатир (кн. I, сатиры 4, 10; кн. II, сатиры 1, 3) затрагиваются вопросы литературной теории. Полемическая часть этих произведений в большей степени связана с именем предшественника Горация в данном жанре – поэта Луцилия:

 

«Да, я, конечно, сказал, что стихи у Луцилия грубы,
Что без порядка бегут они. Кто же, бессмысленный, будет
В этом его защищать? Однако на той же странице
Я же его и хвалил: за едкую соль его шуток.
Эта заслуга – за ним, но другие признать не могу я»
(кн. I, сатира 1, стих 10; пер. М. Дмитриева).

 

Действительно, в сатирах Горация нет «едкой соли» Луцилия, дерзавшего на острые политические обличенья. Гораций обвиняет Луцилия в том, что сатиры его текут «мутным потоком», имея в виду поспешность в поэтической работе, которая приводила к недостаточной отделке стиха. Сам Гораций стремится к логичности в изложении мысли и изяществу в отделке своих произведений. Но Гораций признает заслуги Луцилия и называет его «изобретателем» жанра сатиры.

 

Гораций – «Оды»

См. также статью Гораций «Оды» – краткое содержание

Наибольшую славу принесли Горацию его «Оды» («Песни») – сборник лирических стихотворений, состоящий из четырех книг. В этих произведениях Гораций ориентируется на знаменитых греческих поэтов: Алкея, Сапфо, Анакреонта. Воспринимая лучшие их традиции, адаптируя их стихотворные размеры, используя достижения предшествующей римской поэзии, Гораций достигает вершины совершенства римской лирики.

 

 

Тематика горациевых од разнообразна: это и дружеские послания, и философские размышления, и гимны богам, любовная и гражданская лирика. Первая книга открывается стихотворением, где Гораций говорит о своем поэтическом призвании, получившем поддержку могущественного покровителя Мецената. К нему и обращены первые строки оды:

 

«Славный внук, Меценат, праотцов царственных,
О отрада моя, честь и прибежище!»
(кн. I, ода 1, стихи 1–2; пер. А. Семенова-Тян-Шанского).

 

Гораций перечисляет увлечения людей, которым они отдают предпочтение в своей жизни: спортивные состязания, политическая арена, сельское хозяйство, торговля, праздное времяпрепровождение, война, охота. Для каждого свое занятие составляет «высшее счастье». А затем в двух строфах (стихотворение написано первой асклепиадовой строфой) в изысканной поэтической форме говорит и о своем призвании: «к вышним близит меня роща прохладная, где ведут хоровод нимфы с сатирами». Гораций выражает свою надежду на милость Мецената:

 

«Если ж ты сопричтешь к мирным певцам меня
Я до звезд вознесу гордую голову»
(кн. I, ода I, стихи 35–36; пер. А. Семенова-Тян-Шанского).

 

Вторая же ода первой книги адресована Августу, которого Гораций изображает в виде бога Меркурия, «крылатого сына благодатной Майи», получившего на земле имя Цезаря. Так, уже начальные произведения сборника дают представление об идейной направленности лирики Горация. И в дальнейшем, углубляясь в чтение горациевых произведений, читатель может видеть, что политические мотивы, пронизывающие сборник, оказываются связанными с прославлением Августа и его политики.

Октавиан Август

Император Октавиан Август ("Август из Прима Порта"). Статуя I в. по Р. Х.

Автор фото - Till Niermann

 

В духе официальной идеологии воспевает Гораций древнюю римскую доблесть и в так называемом цикле римских од (кн. III, оды 1–6), составляющих определенное тематическое единство и написанных одинаковым стихотворным размером – алкеевой строфой. Эти оды объединены общей темой – в них отражается положительный идеал, выдвигаемый программой Августа; в центре внимания поэта – государство и его интересы, поэт говорит о пагубном влиянии роскоши и богатства, рисует картину деградации римского общества, разрушаемого продажностью: «боец, чья вольность куплена золотом, смелей ли станет?» (кн. III, ода 5, стихи 25–26). Выход из создавшегося гибельного положения Гораций видит в реставрации старых порядков, в возвращении к верованиям богов, в восстановлении разрушенных храмов:

 

«Вины отцов безвинным ответчиком
Ты будешь, Рим, пока не восстановлены
Богов упавшие жилища,
Их изваяния в черном дыме»
(кн. III, ода 6, стихи 1–4; пер. Н. Шатерникова).

 

В своих произведениях Гораций обращает свой взор к патриархальным богам, что соответствовало официальной политике Августа, призывает к древнеримским добрым нравам, к простоте жизни и к прежней доблести (кн. III, ода 2). Воплощение доблести он видит в Августе, который возвышается над всеми людьми. В оде 3 книги III Гораций подготавливает апофеоз Августа: «приобщить его (имеется в виду Август) отныне к сонмам блаженных богов дозволю» (стихи 35–36). Правление Августа на земле сравнивается с царствованием Юпитера на небе (кн. III, ода 5). В «римских одах» выдержан принцип единства композиции, воспринятый от эллинистической поэзии: первое и последнее стихотворения цикла (оды 1 и 6) содержат одинаковое число стихов (по 48), оба адресованы к народу, правда, с небольшим различием: ода 1 обращена к молодежи, к новому поколению; в оде 6 возрастного ограничения нет.

Философские мотивы «горацианской мудрости», проходящие через весь сборник лирических стихов, связаны с восхвалением наслаждения радостями жизни: любовью, пирушками, благами и красотами природы. В духе поверхностно воспринятой эпикурейской философии поэт выдвигал принципы «лови день» (кн. I, ода 11) и «пользуйся настоящим, не думая о будущем» (кн. I, ода 25), т, е. наслаждайся радостями сегодняшнего дня. Этот призыв сочетается в произведениях Горация с проповедью «довольства малым» и жизненным принципом держаться «золотой середины», который получил оформление в оде к Лицинию (кн. II, ода 10):

 

«Выбрав золотой середины меру.
Мудрый избежит обветшалой кровли,
Избежит дворцов, что рождают в людях
Черную зависть.

Ветер гнет сильней вековые сосны,
Падать тяжелей высочайшим башням.
Молнии удар поражает чаще
Горные выси»
(кн. II, ода 10, стихи 5–12; пер. 3. Морозкиной).

 

Даже в такой традиционной для античной поэтической традиции теме, как пиры и вино, Гораций в отношении умеренности выдерживает свою точку зрения. В пиршественных стихах, которые часто встречаются в его лирике, он не дает воли вакхическому раздолью и не утрачивает власти над собственными поступками:

 

«Но для каждого есть мера в питье: Либер блюдет предел.
Бой кентавров возник после вина с родом лапифов – вот
Пьяным лучший урок»
(кн. I, ода 18, стихи 7–9; пер. Н. Гинзбурга).

 

В оде 3 книги II Гораций в соответствии с философскими взглядами умеренных стоиков пишет:

 

«Хранить старайся духа спокойствие
Во дни напасти; в дни же счастливые
Не опьяняйся ликованием,
Смерти подвластный, как все мы, Деллий»
(кн. II, ода 3, стихи 1–4; пер. А. Семенова-Тян-Шанского).

 

Значительное место занимают оды, посвященные друзьям. Особый интерес представляет стихотворение «К Помпею Вару» (кн. II, ода 7), переведенное А. С. Пушкиным, в котором Гораций вспоминает о своем бегстве с поля боя, когда он «бросил щит под Филиппами». Это было в 42 г. до н. э. после поражения республиканцев во главе с Брутом, под началом которого служил поэт. Тема «потери щита» встречалась в стихах греческих поэтов Архилоха, Алкея, Анакреонта. В произведениях Горация эта тема подаётся по-своему – автор пользуется литературными реминисценциями из греческой лирики.

В любовных одах Горация отсутствует страстность. Гораций никогда не находится во власти любви. Он наблюдает за чужими страстями (кн. I, ода 5) или зовет к радостям любви (кн. II, ода 12). Героини его лирических произведений многочисленны: Хлоя, Пирра, Лалага, Необула и др. Среди всех стихотворений на эту тему выделяется своей лирической тональностью только одна ода (кн. Ш, ода 9), адресованная Лидии. Это стихотворение представляет собой диалог между Горацием и Лидией, где в изящной форме и шутливом тоне поэт говорит о былой взаимной любви, о счастье новой любви при изменении объектов страсти, о возможности возобновления отношений друг с другом. Стихотворение заканчивается словами: «Жить с тобою хочу и умереть, любя». Но и в этом стихотворении на любовную тему, как и в других, Гораций не создает образа возлюбленной. Героини поэта мало конкретны, наделяются каждый раз каким-нибудь, свойственным только ей одной, качеством: Хлоя – пугливая и неприступная (кн. I, ода 23), Пирра – златоволосая (кн. I, ода 5), Гликера «сияет светлей мрамора Пароса» (кн. I, ода 19), Миртала «бурливей была моря» (кн. I, ода 33). Горацию чуждо страдание от измены возлюбленной: если отвергает одна, то можно найти утешение с другой. Поэтому он и сам с шутливым укором обращается к Барине, которая «с ума сводит юношей толпы»:

 

«Ты умеешь лгать, поминая в клятвах
И отцовский прах, и ночное небо,
И безмолвье звезд, и богов, не знавших
Смерти холодной.

Но от этих клятв лишь смешно Венере,
И смеются нимфы, и сам жестокий
Купидон, точа на бруске кровавом
Жгучие стрелы»
(кн. II, ода 8, стихи 9–16; пер. Ф. А. Петровского).

 

Любовные произведения Горация в большей степени, чем другие, испытали на себе влияние эллинистической, александрийской поэзии. Наиболее характерна в этом отношении в книге 1 ода 30, адресованная Венере.

Завершающие стихи книг II и III Гораций посвящает своему поэтическому призванию и теме бессмертия поэта в его творениях. Оду 20 книги II он начинает словами: «Вознесусь на крыльях мощных, невиданных, певец двуликий, в выси эфирные» (стихи 1–2).

Ода 30 книги III, получившая название «Памятник», обрела наивысшую славу и пользуется всемирной известностью. Вот заключительные строки этого произведения:

 

«...Славой заслуженной,
Мельпомена, гордись, и, благосклонная,
Ныне лаврами Дельф мне увенчай главу»
(кн. III, ода 30, стихи 14–16; пер. С. В. Шервинского).

 

Так заканчивается третья книга лирических стихов Горация.

По первоначальному замыслу поэта сборник должен был состоять из трех книг, а «Памятник» мыслился в качестве оды, завершающей этот труд. Но по настоянию Октавиана Августа спустя 10 лет после выхода в свет сборника из трех книг была написана и четвертая книга, содержащая 15 стихотворений. Поэт продолжает прославлять Августа и его политическую деятельность, а также воспевает пасынков принцепса – Тиберия и Друза; много внимания уделяет теме бессмертия поэта.

Горацию принадлежит и юбилейный гимн («Вековая песнь»), написанный к всенародному торжеству, которое должно было знаменовать наступление «золотого века», обеспечиваемого Августом. Гимн написан для хорового исполнения. Его слова обращены к богам Аполлону и Диане с мольбой о содействии процветанию Рима и божественного Августа.

 

Гораций – «Послания»

См. также статью Гораций «Послания» – краткое содержание

Последние произведения Горация – «Послания». Это письма в стихотворной форме, имеющие определенных адресатов. Написаны они гекзаметром. Тематика посланий разнообразна в связи с привлечением обширного иллюстративного материала из жизни и литературы. Что же касается основной смысловой направленности, то в первом сборнике «Посланий» Гораций стремится раскрыть уже достигнутое им «искусство жить» (держаться «золотой середины», ничему не удивляться, уметь довольствоваться доступными радостями жизни), а второй сборник (из трех «Посланий») посвящен вопросам литературной теории. Следует особо отметить последнее «Послание» – «Послание к Пизонам» («Наука поэзии»). Это послание уже древние выделяли как отдельное произведение, рассматривая его как изложение теории поэтического искусства. Гораций формулирует важнейшие эстетические принципы классицизма о единстве, простоте и цельности произведения. Он говорит о содержательности искусства, о средствах воздействия на аудиторию, об общественном значении поэзии и о роли поэта. Большое внимание уделяется художественной форме и композиции произведения, критериям оценки поэтического мастерства. Сам поэт так говорит о задачах, которые ставит перед собой в этом, по его мнению, теоретическом руководстве:

 

«Сам не творя, покажу я, в чем дар, в чем долг стихотворца,
Что ему средства дает, образует его и питает,
Что хорошо, что нет, где верный путь, где неверный»
(Послания, кн. II, посл. 3, стихи 306–308; пер. Н. Гинзбурга).

 

«Наука поэзии» Горация является памятником античной классической эстетики. Это произведение послужило основой для «Поэтического искусства» Н. Буало.