Вергилий, биография и произведения

Биография Вергилия

Публий Вергилий Марон, родившийся в 70 году до Р. Х., в местечке Анде близ Мантуи, был добродушный, скромный человек; за благородный, мягкий характер, чуждый высоких претензий, за образованность, за поэтический талант, Август и приближенные императора оказывали ему почет. Он учился сначала в Кремоне и в Милане, потом усердно занимался греческим языком и литературой в Неаполе под руководством преподавателя и поэта Парфения; В 47 году Вергилий приехал в Рим и продолжал расширять свои многосторонние сведения. Прожив там два года, он вернулся на родину, потому что слабое здоровье не дозволило ему посвятить себя политической деятельности, слишком тяжелой для него. Вергилий хотел заниматься хозяйством в своем именье и поэтическими трудами. По совету Азиния Поллиона, бывшего в 42 году правителем Транспаданской Галлии, Вергилий стал писать «Буколики» (или «Эклоги»), в которых подражал Феокриту, иногда буквально переводил его и под идиллическими формами и именами изображал дела и людей своего времени, отчасти и факты своей жизни. Далее биография Вергилия приобретает трагический оттенок.

Вергилий. Бюст

Так называемый "бюст Вергилия"

Автор фото - A. Hunter Wright

 

Вскоре, при раздаче вторым триумвиратом земель ветеранам Цезаря, именье Вергилия попало в число отнимаемых у владельцев для отдачи воинам. У Вергилия было написано тогда три эклоги: «Алексис» (она в собрании его эклог помещена на 2-м месте), «Полемон» (эклога III) и «Дафнис» (эклога V). Азиний Поллион показал триумвиру Октавиану последнюю из этих идиллий, в которой под буколической формою восхваляется Юлий Цезарь. Это приобрело Вергилию покровительство Октавиана. Вергилий всю жизнь оставался благодарен ему за сохранение своего именья и другие милости. Следующая идиллия его «Титир» (эклога I) была прославлением Августа, «божественного юноши». После Перузинской войны Анду и именью Вергилия снова грозила конфискация. Альфен Вар, которому посвятил Вергилий свою VI эклогу («Силен»), не мог остановить воинов, хотевших взять себе именье Вергилия, и он принужден был бежать. На вилле своего учителя Сирона он написал идиллию «Мерис» (эклога IX), в которой рассказал свою судьбу («Лакид, мы дошли до беды, какой не ждали; чужой отнял у нас нашу землю, сказав: «Все это мое; прочь отсюда, прежние владельцы!»). По просьбе Поллиона и Мецената, Октавиан возвратил ему именье (в 40 году). В благодарность за покровительство, Вергилий в IV эклоге прославил Поллиона и назвал его новорожденного сына гражданином золотого века, восхвалял его и в VII эклоге (Pharmaceutria). Последнюю (X) эклогу Вергилий посвятил своему другу, поэту Корнелию Галлу.

 

Вергилий – «Буколики»

См. также статью Вергилий «Буколики» – краткое содержание

Из этих сведений о происхождении эклог Вергилия уже ясно, что они не могли быть ни по языку, ни по тону похожи на буколики Феокрита. «Буколики» Вергилия не наивные изображения простой сельской жизни, не сцены из быта пастухов; они имели вовсе не ту цель, чтобы заинтересовать читателей верностью природе; они часто служат лишь рамками, в которые поэт влагает полуприкрытые идиллической оболочкою политические факты; он пользуется буколической формой для того, чтобы деликатным образом восхвалять и льстить. Словом, буколическая поэзия у Вергилия – искусственная; она служит ему средством выражения его собственных чувств и желаний. Но при всех этих недостатках его идиллии богаты хорошими описаниями, язык их изящен, стих гладок и правилен, а в тех местах, в которых живо затронуто сердце автора, есть и теплота чувства.

В I эклоге «Буколик» пастух по имени Мелибей покидает родину, так как потерял землю из-за раздачи ее ветеранам гражданской войны, а его собеседник пастух Титир, под маской которого скрывается сам поэт, сохранил свое поместье благодаря защите божественного юноши. Этим юношей является Август, которому и воздает хвалу Вергилий:

 

«Юношу видел я там, кому, Мелибей, ежегодно
Дней по дважды шести алтари наши курятся дымом.
Вот какой он ответ мне дал просящему – первый:
"Дети, пасите коров, как прежде, быков разводите"»
(«Буколики», эклога I, стихи 42–45)
(Тексты Вергилия цитируются в переводе С. В. Шервинского)

 

Вергилий затрагивает злободневную для Рима этого периода тему: воспевает сельское хозяйство, восхваляет труд земледельцев, что соответствовало и позитивной программе принцепса. Настроению же широких масс римских земледельцев были созвучны и мотивы идеализации сельской жизни, и мотивы осуждения войны, пронизывающие «Буколики» Вергилия.

Вергилий

Вергилий и музы

 

В прославлении политики Октавиана Августа проявляется определенная тенденциозная направленность буколических песен: в I эклоге звучит тема обожествления Августа, в V эклоге под маской Дафниса обожествляется Юлий Цезарь, а IV эклога, обращенная к консулу Азинию Поллиону и связанная с заключением Брундизийского мира, предсказывает наступление «золотого века», который должен явиться в результате мирной политики Августа. Наступление нового века символизируется образом мальчика, с рождением и возмужанием которого на земле будет водворяться мир и изобилие:

 

«Сызнова ныне времен зачинается строй величавый,
Дева грядет к нам опять, грядет Сатурново царство.
Снова с высоких небес посылается новое племя.
К новорожденному будь благосклонна, с которым на смену
Роду железному род золотой по земле расселится»
(«Буколики», эклога IV, стихи 5 –9).

 

Символический образ мальчика вызывал различные толкования, так как рождения детей ожидали в семьях и Октавиана, и Азиния Поллиона, который был адресатом данной эклоги «Буколик». В народе бытовали слухи об обновлении века в связи с появлением спасителя, а в средние века возникла мысль о том, что Вергилий пророчествовал о рождении Христа. Но гораздо более вероятно, что в написанной в конце 40-х годов до н. э. эклоге IV под символическим образом младенца имеется в виду Брундизийский мир, который был заключен между Октавианом и Антонием при посредничестве консула Азиния Поллиона.

Отражая римскую действительность с характерными для нее событиями, Вергилий настоятельно выдерживает жанровые условности буколических песен. Он пользуется традиционными для данного жанра идеализированными образами пастухов и часто помещает их в вымышленную чудесную страну («Аркадию»). Снова и снова появляется в «Буколиках» тема влюбленного пастуха (II, VIII и особенно X эклоги). Характер этой темы (с мотивами тоски по покинувшей пастуха возлюбленной) созвучен зарождающемуся в Риме жанру любовной элегии.

Интересна и композиция «Буколик»: до и после центральной эклоги (таковой считается пятая) симметрично группируются однотипные эклоги. Однотипность проявляется в тематике, форме (монологи или диалоги) и даже в числе стихов. Выпадает из этого стройного порядка X эклога, где в качестве героя у Вергилия выступает не пастух, а реальное лицо – современник и друг поэта, элегический поэт Корнелий Галл.

И по содержанию и по тону на «Буколики» Вергилия похожи четыре пьесы, которые тоже приписываются ему, но составляют, вероятно, лишь подражание его идиллиям: «Комар» (Culex), маленькая эпическая поэма Ciris, и две маленькие картины из простонародного быта, очень живые и верные действительности: Moretum (сельское римское блюдо, подобное винегрету) и Copa (хозяйка сельской гостиницы).

 

Вергилий – «Георгики»

См. также статью Вергилий «Георгики» – краткое содержание

Когда после битвы при Акциуме начались в Италии спокойные времена, Вергилий стал жить попеременно то в Риме, то в Неаполе, который нравился ему своим мягким климатом. В Неаполе он написал, по совету Мецената, «Георгики» («Земледельческие стихотворения»). Целью этой дидактической поэмы было оживить в римлянах любовь к земледелию, приведенному в упадок междоусобиями и конфискациями земель для раздачи ветеранам. Вергилий убеждает римлян возвратиться к этому национальному занятию, доказывая, что оно – вернейшее средство восстановить потрясенное их благосостояние. «Георгики» разделены на четыре книги. Первая из них говорит о земледелии, вторая о садоводстве и о виноделии, третья о скотоводстве, четвертая о пчеловодстве. Содержание поэмы, как видим, непригодно для возбуждения поэтического воодушевления; но все-таки она – высокохудожественное произведение. Хорошие качества характера Вергилия и сильные стороны его таланта блистательно выражены в ней. «Георгики – превосходнейшее из всех произведений дидактической поэзии древнего мира, – говорит Бернгарди. – Знание дела, изящный вкус, теплота чувства гармонически соединены в этой поэме. По богатству сведений, по нравственной чистоте, она прекраснейший памятник истинно гуманной образованности. Благородством чувства, благозвучием стиха, изяществом слога она превосходить все другие дидактические поэмы древней поэзии». В «Георгиках» вполне выразились добродушие Вергилия, его глубокое уважение к трудолюбивой, нравственно чистой жизни поселянина, его собственное влечение к спокойному счастью этого скромного быта, близкое знакомство его с сельским хозяйством, наблюдательность его. Правда, «Георгики» лишь ряд картин, связь между которыми слаба; но каждый из этих эпизодов сам по себе прекрасное целое, богатое содержанием, превосходно отделанное.

В «Георгиках» тесно переплетены актуально-политические мотивы с философскими мыслями о природе, отчетливо выступает и тема италийского патриотизма, восхваляется сельская жизнь с повседневным трудом на лоне природы.

Вергилий полагает, что «труд все победил» («Георгики», кн. I. стих 145). Говоря о том, что он следует Гесиоду («в римских теперь городах пою аскрейскую песню») (кн. II, стих 176), автор «Георгик» выходит за рамки дидактики, создавая философский эпос о природе. Поэтому Вергилий во многих моментах перекликается с Лукрецием. Так, прежде всего обращает на себя внимание то место поэмы, где имеется непосредственная перекличка с одним из самых важных программных элементов этики Лукреция: «Счастлив тот, кто смог познать причины вещей и поверг к ногам все страхи и неумолимый рок, и шум алчного Ахеронта, но и тот осчастливлен судьбой, кто узнал сельских богов: Пана, старца Сильвана и сестер нимф» (кн. II, стихи 490– 494). Из приведенных слов «Георгик» видно, что Вергилий и здесь заостряет внимание на идеализированной счастливой жизни земледельца, которому покровительствуют местные италийские боги. Считая это благополучие равным счастью познания природы мироздания, воспетому Лукрецием, Вергилий считает, что жизнь сельского труженика – счастливая судьба.

Вергилий - Георгики

Иллюстрация к "Георгикам" Вергилия. Художник Д. Бисти

 

В «Георгиках» много художественных отступлений, различных по содержанию и художественному оформлению. Это и картина весны (кн. I), и прославление Италии (кн. II), и описание жизни пчел (кн. IV). В конце кн. IV рассказывается в виде отдельного эпиллия о пастухе Аристее, внутри же этого эпиллия встречается мифологическое повествование об Орфее и Евридике. Отступления выполняют в «Георгиках» Вергилия определенную роль, помогая раскрытию идейной сущности поэмы: обращает на себя внимание страстное, пронизанное патриотическим пафосом восхваление Италии (кн. II, стихи 136–178). В последних строчках этого отрывка Вергилий помещает обращение к родине:

 

«Здравствуй, Сатурна земля, великая мать урожаев!
Мать и мужей! Для тебя в дела искусства и славы
Древних вхожу я, решаясь открыть святые истоки»
(«Георгики», кн. II, стихи 173–175; пер. С. В. Шервинского).

 

В «Георгиках» Вергилий открыто говорит об Октавиане, называя его по имени (кн. I, стихи 24–42; кн. II, стихи 170–172; кн. III, стихи 16–48; кн. IV, стихи 559–566). По этим стихам можно проследить, как изменяется отношение поэта к Октавиану. В первой книге перед финальным отступлением звучат скорбные слова о смерти Юлия Цезаря: «В час, когда Цезарь угас, пожалело и солнце о Риме» (кн. I, стих 466), и рисуется картина ужасных предзнаменований (а Вергилий мастер создания патетики ужасов!), явившихся в год смерти Юлия Цезаря (кн. I, стихи 467–497). Роль же Октавиана здесь несколько принижена, хотя под именем юноши он и призывается к спасению разрушенной судьбы века: «Юноше ныне тому одолеть злоключения века не возбраняйте» (кн. 1, стих 560). Таково отношение поэта к Октавиану перед битвой под Акцией (31–32 гг„ до н. э.). После Акция похвала в адрес Октавиана звучит увереннее. Вергилий говорит о том, что Цезарь «победительно в Азии дальней ...индов от римских твердынь отвращает» (кн. II, стихи 171–173). Поэт заключает книгу IV, а тем самым и всю поэму таким образом:

 

«Пел я эти стихи про уход за землей, за стадами
И деревами, меж тем как Цезарь великий войною
Дальний Евфрат поражал и в народах, по доброй их воле,
Как победитель, закон утверждал, по дороге к Олимпу.
Сладостной в те времена был я – Вергилий – питаем
Партенопеей; трудясь, процветал и не гнался за славой;
Песней пастушьей себя забавлял и, по юности смелый,
Титира пел в тени широковетвистого бука»
(«Георгики», кн. VI, стихи 559–566. Партенопея – город Неаполь)

 

Здесь в последних стихах поэмы проявляются две темы: 1) о победных успехах Октавиана и 2) о собственной поэтической деятельности Вергилия (говорится о «Буколиках» и «Георгиках»). Октавиан называется победителем. Эти же две темы излагаются вместе и во вступлении к книге IV «Георгик» (стихи 8–48). Но последовательность их изложения иная – сначала речь идет о заслугах самого поэта, а затем перечисляются победы Октавиана с обещанием прославлять их в дальнейшем. Что касается оценки собственного творчества, то Вергилий говорит, что ему надлежит идти путем, при помощи которого он сможет оторваться от земли и как победитель порхать по устам людей, он обещает первым привести на родину (в Мантую) муз с Аонийской вершины и принести идумейские пальмы, воздвигнуть на зеленом лугу храм из мрамора. Следует обратить внимание, что в этом поэтическом «Памятнике» Вергилий именует себя победителем (кн. III, стих 9).

Как «Буколики», так и дидактические «Георгики» Вергилия имели много подражателей; но от их произведений не дошло до нас почти ничего, кроме заглавий. Вальгий Руф написал поэму о травах, посвященную Августу; Эмилий Макр (уроженец Вероны) написал, по образцу Никандра, поэмы о разведении домашней птицы и о средствах против укушения змей; Грациан Фалиск, друг Овидия, написал поэму об охоте (Cynegetica); это произведение, хотя в испорченном и неполном виде, дошло до нас.

 

Вергилий – «Энеида»

См. также статью Вергилий «Энеида» – краткое содержание

Кончив «Георгики», Вергилий стал писать обещанную им Октавиану эпопею «Энеиду», возбуждавшую такие высокие ожидания, что Проперций говорил:

 

«Отступите, народ и римские и греческие поэты: рождается нечто более великое, нежели Илиада».

 

Вергилий упорно трудился, чтоб оправдать эти ожидания. Он изучал Гомера, циклических поэтов, эпические поэмы александрийского периода, изучал римских эпических поэтов, от Энния и Невия до Лукреция, изучал по трудам Катона и Варрона италийскую археологию, древнейшую историю италийских городов. Чтоб иметь более досуга для работы над своей поэмою, Вергилий поехал в Грецию; в Афинах увиделся с ним Октавиан, возвращавшийся с Востока, и убедил его вернуться в Италию. Но едва Вергилий вышел на берег в Брундизии, как занемог и умер, не успев дать окончательную отделку своей поэме. Говорят, что, умирая, Вергилий хотел сжечь её рукопись, что его друзья, Тукка и поэт Варий удержали его от этого своими просьбами, и что он поручил им выбросить из рукописи неудачные места, но не прибавлять ничего. Этим объясняется то, что в «Энеиде» многие стихи неполны.

Вергилий читает Энеиду

Вергилий читает Энеиду Августу и Октавии. Картина Ж. Ж. Тайяссона, 1787

 

Вергилий был похоронен близ Неаполя. Там долго показывали его гробницу.

«Энеида» разделена на 12 песен. Она пересказывает легенды о странствованиях Энея, божественного предка римлян и в частности предка рода Юлиев, и передает предание о том, что он со своими троянцами поселился в Лациуме. План «Энеиды» составлен Вергилием хорошо, рассказ ведется спокойным, прекрасным языком. Тема, дававшая широкую свободу пользоваться поэтическим богатством греческих легенд, была хороша и сама по себе; притом она имела высокий интерес для Рима времен Августа, потому что герой Эней был предком римлян и их повелителя. «Энеида» проникнута патриотическим чувством; описания первобытных времен превосходны. В рассказ введены все те города и местности, которые играли важную роль в римских преданиях, были знакомы каждому римлянину с детских лет, были дороги ему по историческим воспоминаниям, по обычаям и священным, обрядам, возникновение которых предание соединяло с их именами. Цель всего эпического действия в «Энеиде» Вергилия – основание города Рима, владычествующего теперь над всеми цивилизованными странами под счастливым правлением Августа, потомка Энея. Великая будущность, предназначенная Риму богами, говорится в «Энеиде», осуществилась при Августе. Как ни велики были затруднения, какие противопоставлялись делу основания римского государства враждою людей и некоторых из богов, все они были преодолены Энеем при покровительстве других более могущественных богов, и только служили к славе его. Этот воспетый Вергилием божественный национальный герой, предок Ромула и Юлиев, достойный представитель римского народа. Эней обладает всеми качествами, возвеличившими римлян: твердостью воли, уверенностью в покровительстве богов и в своих силах, благочестием, мужеством; в историю его «Энеида» Вергилия уже вплетает завязку вражды, которая произвела долгую борьбу между Римом и Карфагеном – великую борьбу, оставившую в груди победителей неизгладимую ненависть к побежденному Карфагену.

Эней и Дидона

Эней и Дидона. Картина П. Н. Герена, ок. 1815

Источник изображения

 

Все то, что имело решающую силу в ходе развития римского государства, высказывается «Энеидой» Вергилия под формою пророчества или обрисовывается в туманных эскизах предчувствия. Владычество рода Юлиев над римскою империею является в «Энеиде» результатом воли богов, решивших, что этим будет дано счастье Риму. Кровавый путь, которым Юлии достигли господства над Римом, Вергилий прикрывает заманчивым поэтическим вымыслом; счастливое настоящее провозглашается исполнением того, что было предначертано волею богов в священном давно прошедшем. Все это придавало во мнении римлян высокое достоинство содержанию «Энеиды». Привлекательны были и художественные достоинства поэмы Вергилия: прекрасный язык, благозвучие стиха, превосходные описания величественных явлений природы и могучих порывов страстей. Катастрофы, производимые гневом Юноны, увеличивают завлекательность рассказа, несколько раза, давая новое направление ходу действия; точность, с какою описаны местности, показывает обширную ученость автора поэмы.

Понятно, что «Энеида» стала гордостью императорского Рима, что во все продолжение средних веков люди, читавшие Вергилия по-латыни, восхищались ею, что вдохновенный автор её стал предметом благоговейного уважения, что ему была приписана волшебная мудрость и сила, что его личность была окружена мифическим ореолом, что Сервий, Донат, другие комментаторы, писали объяснения к «Энеиде», что из стихов и полустиший этой поэмы слагались целые новые поэмы (центоны). Даже отцы Церкви и христианские писатели средних веков ссылались на Вергилия, приводили его пророчества в подтверждение своих мыслей. Но критика нашего времени не разделяет прежнего преувеличенного восхищения «Энеидой». Она не отрицает художественных достоинств этой поэмы, не отрицает того, что Вергилий имел громадный талант; но у него нет поэтического одушевления, нет веры ни в силы собственного гения, ни в истину передаваемых им священных легенд, ни богатой творческой фантазии, ни дара ясными и твердыми чертами обрисовывать характеры.

Фантазия «Энеиды» не переносит в героический мир. Вергилий не умеет отчетливо представить фигуры богов и героев, пластично изобразить их с художественною правдою. Он создавал лишь неопределенные образы, боги и герои «Энеиды» – бледные отражения современных Вергилию людей. Чудеса мифов Вергилий переделал в современном прозаическом духе, он смешал разные времена, разные степени культуры; в его фигурах нет жизни, нет свободы движений. Эней – пассивное орудие судьбы, он лишь исполняет дела, возлагаемые на него данным ему от богов предназначением, у него нет самостоятельности; он неспособен предпринять что-нибудь по собственной воле. Эней более велик на словах, чем на деле. Истинно поэтическое лицо в «Энеиде» лишь одно – амазонка Камилла; описание геройской смерти этой девушки-воительницы из племени вольсков – самое лучшее, самое увлекательное место поэмы. По выражению Гердера, Вергилий сам был похож характером на девушку; его талант был более способен к мягким тонам, к изображению нежных чувств, к обрисовке женских характеров, чем к рассказам о мужественных чувствах и подвигах. В нем уже есть элементы романтической эпопеи средних веков.

 

Значение Вергилия в римской и мировой поэзии

В средние века Вергилия считали пророком, предсказавшим рождение Христа, в творческом наследии поэта искали и другие пророчества. Данте избрал Вергилия проводником по загробному миру. В эпоху Возрождения и Просвещения Вергилий пользовался славой совершенного поэта. Крупнейший французский филолог XVI в. Скалигер ставил Вергилия выше Гомера. Отношение к Вергилию изменилось со времен романтизма: поэта стали оценивать как создателя «искусственного эпоса», культивировавшего ложный пафос. Интерес к Вергилию стал вновь набирать силу с конца XIX в. В настоящее время Вергилия признают как одного из величайших поэтов Рима, не одобряется его абстрактное оценочное сравнение с Гомером. Речь идет об устранении односторонностей, которые допускались в прошлом.

Вергилий – самый крупный поэт эпохи Августа, его произведения насыщены глубокими мыслями и значительными художественными достоинствами. Творчество Вергилия несомненно оказало влияние на формирование культуры и литературы нового времени.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.