Со времени появления Ленина в Петрограде в апреле 1917 года, вопрос о захвате власти партией большевиков все время стоял на очереди. До октября большевиками было сделано по крайней мере две попытки захватить власть путем вооруженного путча «в самой демократической стране», как называл Россию того времени… сам Ленин.

Одной из таких попыток был июльский путч в Петрограде, подготовленный и проведенный Военной организацией большевиков. Вокруг этого путча коммунистические историки до сих пор творят легенду, называя его «мирной вооруженной демонстрацией» только потому, что попытка захватить власть силой тогда не удалась. Легенда о «вооруженной мирной демонстрации», за которой скрывается факт, что это был вооруженный путч, – стала уже классической формой камуфляжа всей последующей коммунистической тактики. Она обычно обставлялась «оборонительными» лозунгами о необходимости охраны «мирной демонстрации» или иного открытого выступления от «нападения» различных (почти всегда мнимых) противников – «контрреволюционеров», «империалистической агентуры», «фашистов» и т. п. Механика же перерастания «мирной демонстрации» в узурпацию власти обычно оставалась секретом специальных «оперативных» центров коммунистического руководства, использовавших свои ударные группы в решающем месте. Июльский путч большевиков 1917 года чрезвычайно поучителен как один из первых опытов этой тактики.

Ленин улыбается

В. И. Ленин

 

«Июльские дни» являются одной из «темных страниц» истории КПСС еще и потому, что точные архивные данные, в частности протоколы ЦК, до сих пор не опубликованы, а коммунистические историки, фальсифицируя материалы, всячески пытаются доказать, что большевики тогда никакого восстания не готовили, а просто были вынуждены пойти «вслед» за восставшими массами.

Попытаемся кратко выяснить ряд предварительных вопросов.

Какова была, прежде всего, реакция большевиков на запрещение июньской вооруженной демонстрации Петроградским советом?

«Рабочие, – заявил Ленин 11 июня 1917 года на заседании Петроградского комитета, – должны трезво учесть, что о мирной демонстрации теперь речи быть не может…» «…мирные манифестации это – дело прошлого»[1].

 

 

Вопрос нового вооруженного выступления был, таким образом, по Ленину, решенным вопросом, для проведения которого надо было лишь выбрать наиболее подходящий момент. Ленин и большевики не были против очередного восстания, они всячески готовили солдат избранных полков к нему, но в то же время – по понятным причинам – желая держать в своих руках руководство, они действительно предупреждали «против нелепых надежд на разрозненные, дезорганизованные выступления»[2]. Впоследствии, после провала июльского выступления, эти предупреждения выдавались за доказательство того, что большевики были якобы против восстания в июле, они пошли будто бы на него через силу, лишь вслед за солдатскими массами. В действительности эти «массы» были представлены лишь 2-3 запасными полками во главе все с тем же 1-м пулеметным полком и приехавшими моряками.

Военная организация опасалась преждевременных выступлений. Опасения эти были вполне обоснованы, т. к. в низах значительную роль в Петрограде и, особенно, в Кронштадте и Гельсингфорсе, играли анархисты и, как они сами себя называли, анархисты-коммунисты. Достаточно вспомнить роль отряда матроса-анархиста Железнякова в октябре 1917 и в январе 1918 г.

Анархисты, особенно сильные в Кронштадте, Гельсингфорсе и на Выборгской стороне, широко участвовали во всех вооруженных выступлениях большевиков[3].

В качестве примера, а также для передачи той атмосферы, в какой происходило первое большевицкое восстание, напомним обстоятельства «инцидента» на даче Дурново. Этот большой дом с садом, расположенный на Выборгской стороне, захватили анархисты, не имея на то никакого права, так же как большевики захватили дворец Кшесинской. (Слабое Временное правительство вообще уклонялось вмешиваться в распределение конфискованного имущества, а в то же время это имущество, находясь во временном государственном пользовании, должно было как минимум контролироваться государственной властью). Создав на даче свой штаб и вооруженный центр, анархисты производили из него налеты, главным образом, с целями «конфискации». 5 июня они захватили типографию газеты «Русская воля», послав туда хорошо вооруженный отряд около 100 человек, и объявили рабочим и служащим этой типографии, что они передают ее в их собственность. Рабочие отказались от такого «подарка» и дело перешло на рассмотрение Всероссийского съезда советов, пославшего на переговоры к анархистам эсера А. Гоца. Правительство, правда, послало роту солдат, чтобы очистить здание типографии, но что делать с арестованными анархистами никто не знал и представители I Всероссийского съезда советов распорядились отвести их в помещение съезда, откуда их вскоре, как тоже обладавших «благодатью революции», отпустили с миром...[4]

На следующий день (7 июня) министр юстиции Временного правительства Переверзев приказал очистить дачу Дурново, но оказалось, что анархисты отдали часть обширного дома по соглашению с большевицким комитетом Выборгской стороны в распоряжение местного профессионального союза. Несмотря на категорическое заявление министра, что его распоряжение касается не профессиональных, а лишь анархических организаций, большевики поторопились придти на помощь – подвели к даче отряд Красной гвардии и призвали к забастовке заводы Выборгской стороны, некоторая часть которых и последовала этому призыву, не разобрав в чем сущность дела. По предложению Луначарского вопрос об анархистах на даче Дурново был передан на разбор комиссии Всероссийского съезда советов, чем была скована попытка правительства навести порядок.

18 июня, во время «общесоветской демонстрации», большая, хорошо вооруженная банда анархистов совершила с дачи Дурново налет на тюрьму «Кресты», уведя оттуда в свой центр не только всех анархистов и уголовников, но и некоторых большевиков-солдат, сидевших за дезертирство. Только тогда правительство решилось на применение силы. Отрядом войск Петроградского гарнизона, после перестрелки с анархистами, была занята (19 июня) дача Дурново и все находившиеся в ней арестованы. Следствие показало, как вспоминает Церетели[5], что освобожденные во время налета на «Кресты» анархисты «были уголовными преступниками худшего типа. Один из них, Жук, подписавший протокол осмотра дачи, был приговорен к каторжным работам за убийство отца и матери». На теле убитого при перестрелке с войсками вождя анархистов Асина была обнаружена типичная для уголовников порнографическая татуировка; на самой даче было найдено большое количество награбленных ценностей.

 

 

Выборгская организация большевиков хотела устроить вооруженную демонстрацию во время торжественных похорон Асина, но ЦК поняло, что открыто идти и дальше с анархистами опасно и может повредить партии в глазах солдат и рабочих. «Правда» опубликовала 24 июня сообщение, где рекомендовала членам партии «воздержаться от какого-либо участия в этих похоронах».

Мы привели этот характерный для 1917 года эпизод, чтобы передать царившую тогда в Петрограде атмосферу и показать, как легко могли использовать большевики (что они широко и делали) различные темные, уголовные и авантюристические элементы, которые частично за деньги, а частично в силу осознания опасности для них установления твердой, правовой власти, охотно шли на всякий призыв к «вооруженному восстанию», тем более, если он прикрывался лозунгами «классовой борьбы».

Элементы, называвшие себя анархистами, всегда готовые к налетам и выступлениям, были важной составной частью в расчетах Военной организации, но в то же время доставляли ей немало хлопот, ибо не обнаруживали никакого стремления считаться с тактикой ленинского ЦК. Стремлению ввести эти силы в свою орбиту, подчинить их единому плану и были посвящены все заявления большевиков между 9 июня и 3 июля, что вовсе не означало отказа от вооруженного выступления. Подготовка его усиленно продолжалась. 22 июня происходило совместное совещание большевицкого ЦК, Петроградского комитета и Военной организации в особняке Кшесинской. Представители Военной организации, как видно из публикации «Первый легальный ПК большевиков в 1917 году», изд. 1927 г., склонялись к немедленному выступлению, ссылаясь на нетерпение «готовых», воинских частей.

Каменев возглавил более осторожное течение, считавшее, что как минимум необходимо выждать результатов шедшего тогда наступления на фронте. Каменев ссылался также на оборонческое настроение большинства съезда фронтовых организаций, проходившего тогда в Петрограде.

Совещание выпустило противоречивое воззвание, где говорится, что, не призывая в настоящий момент к вооруженной демонстрации, Военная организация в случае необходимости «призовет к выступлению». В то же время воззвание предлагает проверять удостоверения лиц, выступающих от имени Военной организации, иначе говоря, стремиться закрепить за ней руководство подготовкой восстания.

См. далее в статьях Июльский кризис (1917) и Июльский кризис (1917) – последствия.

 



[1] Ленин. Соч. Изд. IV, т. 25, стр. 63.

[2] Ленин. Соч. Изд. IV, т. 25, стр. 95.

[3] Председатель «Военной организации» В. И. Невский, писал в своих воспоминаниях 1919 года, еще не успевших подвергнуться лакировке, что после июня, когда В. О. временно находилась без средств в полуподполье в Нарвском районе, ее новое положение «только очистило «Военку» от анархических и мелкобуржуазных элементов...» Впрочем, с восстановлением «Военки», она и ее преемник – Военно-революционный комитет снова обрастают анархистами и всякими авантюристическими элементами. Б. Горев в БСЭ (том II, изд. 1926 г., стр. 644-645) признает, что среди анархистов было много уголовных преступников, выпущенных по амнистии Временного правительства в марте 1917 года. После Октября, подтверждает он, «значительная часть анархистов встала в советские ряды».

[4] См. И. Церетели. «Накануне июльского восстания». «Новый журнал». Кн. L, 1957. Стр. 214.

[5] И. Церетели. «Накануне июльского восстания». «Новый журнал». Кн. LII, 1958. Стр. 193-194.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.