При жизни Шекспира печатались только отдельные его драмы и притом без согласия автора. Первое издание собрания сочинений Шекспира было сделано через семь лет после его смерти, в 1623 г., прежним противником его, Беном Джонсоном. Предисловием служит великолепный гимн, прославляющий Шекспира и делающий честь Джонсону: «Сладкозвучный эйвонский лебедь, «каким наслаждением было бы видеть тебя, восхищавшего Елизавету и Якова; но ты теперь перенесен уже на небо, сияй там, звезда поэтов, и управляй оттуда с любовью и строгостью нашим театром, который падал бы и находился бы в отчаянии по смерти твоей, оставался бы во мраке ночи, если бы не освещался оставленными тобой творениями». Сам Шекспир печатал только те свои произведения, которые не принадлежали к драматической поэзии: рассказы в стихах, две небольшие лирико-эпические поэмы – «Влюбленный Пилигрим» и «Жалоба влюбленного», и 154 сонета.

Собрание сонетов, напечатанное в 1609 году без согласия Шекспира, содержит в себе верное отражение всех настроений его души; тонкий анализ чувств, доходящий до игры изображением их оттенков, и гениальный колорит картин дают им очень высокое место в английской лирической поэзии. В большей части сонетов Шекспир обращается с речью к одному из молодых вельмож, бывших покровителями театра. По общепринятому мнению этот меценат Шекспира был граф Саутгемптон (род. 1573, ум. 1624 г.), но по мнению некоторых историков, – Уильям Герберт, граф Пемброк. Дружба этого вельможи служила Шекспиру, как постоянно говорит он сам, облегчением грустного чувства, вызываемого презрением общества к сословию актеров; но очевидно, что поэт в признательности к своему покровителю слишком превозносит его душевные достоинства. Эта льстивость тона извиняется обычаем того времени, и Шекспир нередко говорит в сонетах языком, более достойным поэта, сознающего свои умственные и нравственные силы. Изредка он высказывает уверенность, что произведения переживут его. Общий характер сонетов Шекспира грустный; они говорят о несчастном, неудовлетворенном чувстве; с необыкновенной силой высказывается это, например, в 120 сонете. Начало 110 сонета также содержит мрачную характеристику душевной жизни автора, но заключение этого обзора ошибок отрадно: «Правда, я заблуждался, считал жизнь игрушкой, наносил раны моей душе, пренебрегал наилучшим в жизни; увеличивал прежние ошибки новыми увлечениями; правда, чужда мне была истина, я не умел прямо взглянуть на нее; но падения только обновляли мое сердце». Все стороны жизни привлекали Шекспира. Он умел находить интерес в людях и положениях, которые быстро наскучили бы другим, видел человеческое достоинство и в тех людях, у которых хорошие качества лишь изредка и слабо проявляются из-под дурного и грубого, закрывающего их. Но он понимал превосходство истинно прекрасных людей над теми мелкими или дурными, которым извинял их слабости. Так в 85 сонете он говорит: «Мое сердце не скупится на похвалы и, когда возвышенная душа поет прекрасную песнь, оно вторит ей». Человек с тонким сердцем не может не испытывать много огорчений, потому обыкновенное настроение Шекспира грустно. Оно господствует в его сонетах, слышится во всех его драмах и преобладает в тех, которые принадлежат последним годам его деятельности.

Шекспир

Уильям Шекспир

 

Нет сомнения, что печали в жизни Шекспира было больше, чем радости; но мы ошиблись бы, если бы предположили, что его недовольство происходило от излишней требовательности; напротив, современники хвалят его кротость. Бен Джонсон прибавляет, что он всегда держал себя, как истинный джентльмен. Он очень тяготился пренебрежением общества к его профессии актера, и даже сознание своего достоинства мало утешало его: он редко говорит о своих произведениях и как будто не дорожит ими; это беззаботность истинного гения о созданиях своего творчества. – Некоторые видят мелочность души в том, что Шекспир посоветовал и дал своему отцу средства купить патент на дворянство. Но положение актеров при дворе было унизительно; они причислялись к придворной прислуге наравне с трубачами: дворянство должно было служить Шекспиру охраной от оскорблений. Актеры не принимались в круг людей почетного звания, как равные; потому Шекспир мало знает жизнь не только высшего сословия, но и среднего. Знатные люди вели приятельство с ним, но не знакомили его со своими семействами: он не допускался в общество светских женщин. От этого происходят многие неправдоподобные, даже невозможные положения в его драмах; характеры всегда очерчены у него верно, но поступки и разговоры не всегда. В драмах у него нет тех смягчений энергии поступков и слов, какие налагаются светскими обычаями; но тем сильнее обрисовываются характеры и страсти. Даже Рюмелин, сильно выставляющий на вид недостатки драм Шекспира, говорит: «У него нет слабых, вялых мест, какие бывают почти во всех больших произведениях других поэтов, служат проявлением потребности их отдохнуть и дают отдых читателю или зрителю; энергия его неутомима». Язык Шекспира постоянно силен, мысли выражаются кратко, богатство их неистощимо. Поэтому так увлекательно чтение его драм и так много суждений о том, что он хотел ими выразить – припомним для примера бесчисленные анализы характера Гамлета.

Достовернее всех суждений о системе нравственных понятий Шекспира то, что в построении своих драм он очень заботливо соображался с требованиями сцены; целью их был сценический успех, и нет драматического поэта равного Шекспиру сценической техникой. Он умеет краткими разговорами быстро кончить так называемую экспозицию отношений действующих лиц, вполне ознакомить публику с начинающимся перед нею действием, ясно и завлекательно вести завязку, придать полную силу эффекта развязке. Нет поэта равного Шекспиру драматическим искусством в собственном смысле слова. Много содействовал этому его опыт актера, режиссера, помогала жизнь в кругу актеров. Он понимал, какие моменты действия должны быть развиты, какие лишь кратко очерчены, по условиям сценического эффекта. Были историки литературы, спорившие о том, в комедиях или трагедиях проявляется гений Шекспира с наибольшей силой. Надо сказать, что как драматург он одинаково силён и в комизме, и в трагизме; в его творчестве соединены оба эти элемента; почти все его драмы имеют трагическую завязку и счастливую развязку.

Знатоки согласны в том, что Шекспир неизмеримо превосходит всех современных ему драматургов. Любовь, какой пользуется он теперь, свидетельствует, что он – поэт новых времен. Он жил в начале их, и ему еще вполне понятно погибающее средневековое устройство общества; он изображает блеск и величие феодального мира с такою же верностью, как и возникающую новую жизнь общества, которое будет иметь своим законом разум и нравственную самостоятельность человека. Много было говорено о религиозности Шекспира; но религия, живущая в сердце его, – поэзия. Католические историки литературы говорили, что Шекспир сохранял в глубине души веру своего отца Джона, отказавшегося ходить в Стратфордскую протестантскую церковь. Протестантские историки называли исповеданием его веры враждебную католичеству программу Генриха VIII. Эти споры напрасны. Еще нелепее предположений о приверженности Шекспира к тому или другому вероисповеданию – желание некоторых дилетантов доказывать, что под именем Шекспира писал драмы Фрэнсис Бэкон.

Историк, чуждающийся пустых гипотез, должен довольствоваться теми суждениями о Шекспире, что он обладал в полнейшем размере главным качеством драматурга: способностью изображать характеры людей, так что каждый характер его – лицо живое. Откуда бы ни заимствовал он содержание своих драм: из исторических хроник, итальянских новелл, он все равно с дивным мастерством представляет живых людей, и действие естественно развивается у него из качеств, понятий, страстей действующих лиц; жизнь человеческого сердца изображается в его творчестве с поразительной истиной. Такие драмы мог писать только человек, чья душевная жизнь была очень энергична и полна, который чувствовал сам все влечения и волнения человеческой природы. Неистощимое разнообразие характеров и положений в драмах Шекспира свидетельствует о необыкновенном богатстве его фантазии. В мастерстве владеть языком он – один из величайших поэтов всех времен. Он одинаково умеет выражать энергические, возвышенные, грациозные и нежные чувства, общественное положение, степень образованности. Особенности характера каждого действующего лица выражаются у Шекспира, характером его речи. Обыкновенный размер в его драмах – пятистопный ямб без рифм; но в лирических местах он нередко употребляет другие размеры, а когда нужно по характеру содержания, заменяет стихи прозой. Блеск языку Шекспира придаёт дивное богатство его фантазии. Мысли и образы являются его воображению в таком изобилии, что он едва успевает выразить их, и по вызываемой этим сжатости языка бывает в некоторых местах темен, часто гиперболичен. Но там, где у него нет преувеличений, он по прелести и силе языка – поэт, которому едва ли есть равный во всемирной литературе.

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Переводы лучше делать через карту, а не Яндекс-деньгами.