Старинная княжеская усадьба «Ханская ставка» при советской власти превращена в музей. Бывший здешний барский камердинер, а сейчас дворник и сторож Иона Васильич сегодня ведёт по дворцу экскурсантов из Москвы.

Это – группа молодёжи, вместе с которой приехал почти голый человек лет сорока и крайне неприятного вида. На нём – лишь коротенькие штанишки выше колен, открывающие узловатые, вспухшие вены на обеих голенях и спину с коричневой застарелой сыпью. Однако на носу у голого – пенсне, склеенное сургучом, и держит он себя с претензиями на образованность. Сзади всех идут пятеро приличных посетителей – дама с девочкой, чинная супружеская пара и представительный иностранец с тростью, в золотых очках.

 

Михаил Булгаков. Ханский огонь. Радиоспектакль онлайн

 

Иона ведёт посетителей среди роскошной обстановки дворца. Голый гражданин высокомерным тоном начинает делать замечания в советском пропагандном стиле: «Всё крепостные крестьяне строили… Народ гнул спину на бар, а эти "Онегины" тут ночи напролёт плясали…» – «Строил старый князь, царствие ему небесное, пра-пра-прадед нынешнего, полтораста лет назад», – не выдержав, замечает Иона. – «Царствия небесного не существует и ваши симпатии к нему странны», – раздражённо бросает голый. – «Для кой-кого его и нету. В небесное царствие в срамном виде без штанов не войдешь», – парирует Иона. Молодёжь хохочет, а голый насупливается.

На стенах висят портреты императоров, а также членов рода князей Тугай-Бегов, которым до революции принадлежала усадьба. Они – потомки повелителя Малой орды хана Тугая, перешедшего несколько столетий назад на российскую службу, поэтому имение и называется Ханской ставкой. Голый подходит к бюсту одной из княгинь XIX века и, стуча ногтем ему по макушке, объясняет: «Вот, товарищи, знаменитая развратница. О её похождениях даже в романах писали некоторые буржуазные писатели». Иона застывает от такого цинизма, а иностранец в золотых очках вперяет сзади в спину голого тяжёлый, неотрывный взгляд.

В одной из комнат на стене висит фото блистательного офицера-кавалегарда. Приличная дама с девочкой спрашивает, кто это. «Последний князь, Антон Иоаннович, – отвечает Иона. – Брат его на войне с немцами убит, и сам он воевал, а теперь за границей».

Иона рад, когда экскурсия наконец заканчивается. Ему всегда больно видеть, как вереницы чужих и в большинстве пустых людей проходят тут по роскошному паркету и коврам, шаря равнодушными глазами.

 

Вечером Иона бредёт с ключами мимо дворца. Сам не зная зачем, заходит внутрь – и вдруг слышит шаги. Навстречу ему из зала выходит тот самый иностранец в золотых очках: «Не бойся, Иона. Успокойся. Ты не узнал меня?».

Иона, бледнея, узнаёт в иностранце того самого последнего князя Антона Иоанновича и с плачем тыкается головой ему в грудь. У князя тоже кривится лицо: «Боже, до чего ты старенький, Иона! Но я счастлив, что ты ещё жив».

 

 

Князь рассказывает: у него остались ключи от малой веранды, и он, отстав от других экскурсантов, в сумерках вошёл через неё во дворец. Жена его недавно умерла в Париже. «А дом-то вам вернут?», – удивлённо интересуется Иона. – Князь смеётся: «Вернут? Что ты, дорогой! Я приехал ненадолго, тайно. Поглядеть, что тут творится и забрать в кабинете важные бумаги».

Иона рассказывает: кабинет опечатал Александр Абрамович Эртус из московского комитета. Он часто приезжает и собирается устроить тут библиотеку для мужиков. «Библиотеку? Я надеюсь, им хватит моих книг», – вновь смеётся князь.

Но в глазах его тут же появляется жёсткое, траурное выражение. «Настанет день, Иона, когда Эртуса я повешу вон на той липе. А рядом того голого, который сегодня насмехался над княгиней-матерью! Я хотел убить его в ту же секунду, но сдержался. Я сделаю больше и лучше!».

Князь суёт Ионе деньги и усылает его, говоря, что сам пока останется в кабинете, а в два ночи уедет поездом в Москву.

 

Князь входит в кабинет, сорвав печати Эртуса, печально надевает себе на голову лежащий здесь старый кавалергардский шлем и садится в кресло. Перед собой он видит тетрадь с надписью: «Алекс. Эртус. История Ханской ставки».

Он сидит в неподвижной задумчивости больше получаса. Потом подходит к стене и всматривается в фотографию, где сам снят среди тесно стоящих людей, в центре которых – Государь Николай II. «Не может быть, – выдыхает князь. – Это сон… По живой моей крови шли и топтали, как по мертвому. Может, действительно я мертв?».

 

 

В ящиках стола он находит несколько бумаг и кладёт в карман пальто. Потом рвёт тетрадь Эртуса, кладёт её клочки посреди кабинета с другими бумагами, поджигает свечой и глядит, как пламя поднимается по портрету Александра I.

«Не вернется ничего. Все кончено. Лгать не к чему. Ну так унесем же с собой все это, мой дорогой Эртус!»

Князь так же поджигает зал, потом и другие комнаты. Взглянув в последний раз на бушующее пламя, он быстро выходит на террасу и незабытыми тайными тропами ныряет во тьму...

 

© Автор краткого содержания – Русская историческая библиотека. См. также ПОЛНЫЙ ТЕКСТ рассказа «Ханский огонь».

 

Уважаемые гости! Если вам понравился наш проект, вы можете поддержать его небольшой суммой денег через расположенную ниже форму. Ваше пожертвование позволит нам перевести сайт на более качественный сервер и привлечь одного-двух сотрудников для более быстрого размещения имеющейся у нас массы исторических, философских и литературных материалов. Просьба делать переводы через карту, а не Яндекс-деньги.