Нужда и связанные с нею унижения и обиды для самолюбивого юноши Раскольникова послужили одним из первых толчков к принятию решения (см. также статью Теория Раскольникова). Закладывая свои вещи у старухи, занимавшейся ростовщичеством, Раскольников испытывал отвращение и злобу, вызываемый в нем видом и всей обстановкой зловещей процентщицы. И когда однажды ему удалось нечаянно подслушать в пивной беседу двух молодых людей по вопросу об убийстве, то доводы одного из них были как бы отголоском бессознательного убеждения самого Раскольникова.

 

Теория Раскольникова

 

«С одной стороны, – говорил студент, – глупая, бессмысленная, ничтожная, злая, больная старушонка, никому не нужная и напротив всем вредная, которая сама не знает, для чего живет, и которая завтра же сама собой умрет. С другой стороны, молодые свежие силы, пропадающие даром, без поддержки, и это тысячами и это всюду. Сто, тысячу добрых дел и начинаний, которые можно устроить и поправить на старухины деньги, обреченный в монастырь! Сотни, тысячи, может быть, существований, направленных на дорогу; десятки семейств, избавленные от нищеты, от разложения, от гибели, от разврата, – все это на её деньги. Убей ее и возьми себе её деньги, с тем, чтобы с их помощью посвятить потом себя на служение всему человечеству и общему делу: как ты думаешь, не загладится ли одно крошечное преступленьице тысячами добрых дел. За одну жизнь – тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Одна смерть и сто жизней взамен – да ведь тут арифметика! Да и что значит на общих весах жизнь этой чахоточной и злой старушонки? Не более, как жизнь вши, таракана, да и того не стоит, потому что старушонка вредна».

Хотя защищавший так горячо эту точку зрения студент и сознался, что сам бы не мог подтвердить он действием и на убийство бы не пошел, но в голову Раскольникова запала эта мысль, и он много о ней думал.

 

 

Он останавливался и на практических последствиях преступления: деньги старухи дали бы ему возможность окончить университет, помочь матери и сестре, начать полезную для общества деятельность. Но потом его всецело захватывает собственная теория о гении и толпе, о людях силы и волн, о строителях – сильных одиночках – и толпе, как материале для построек. Раскольникову становится необходимым, во что бы то ни стало, доказать, что у него сил и решимости хватит оправдать на деле свою смелую теорию. Совершенно разбитый лихорадочной и упорной работой мысли, истощенный голодовкой, он в конце концов делается жертвой своей навязчивой идеи, и, как загипнотизированный, уже не имеет сил оторваться от намеченного пути.

Вначале он боролся сам с собой, в нем что-то протестовало против его решения, мысль об убийстве наполняла тоской и отвращением. Но потом он как-то механически подчинился своей идее, уже не владея собой, а словно исполняя чужую волю. «Как будто, – говорит Достоевский, – его кто-то взял за руку и потянул за собой, неотразимо, слепо, с неестественной силой, без возражений. Точно он попал клочком одежды в колесо машины, и его начало в нее втягивать». Случайные внешние обстоятельства побуждают его пойти и привести в исполнение весь задуманный план.

Предусмотрев некоторые мелочи, Раскольников думал, что произвёл полную подготовку к новой жизни по своей «новой морали». Но развернувшиеся вслед за свершением убийства обстоятельства показали теоретику, что в непосредственной жизни и её событиях есть своя особая логика, разбивающая в прах все доводы и рассуждения отвлеченной человеческой теории. На собственном страшном опыте Раскольников убедился в сделанных им ошибках.

 

Ссылки на другие статьи о творчестве Ф. М. Достоевского – см. ниже, в блоке «Ещё по теме...»